Сила Немногих - Джеймс Айлингтон

Сила Немногих

OceanofPDF.com

ОБ ЭТОЙ КНИГЕ

Иерархия по-прежнему называет меня Вис Телимус. Все они, как один, убеждены, что знают, кто я такой. Но после всего произошедшего — и того, чего я страшусь впереди, — я уже не уверен, что это имеет значение. Я больше не един. Я победил в Юдициуме и потерял всё — а теперь, против всякой возможности, древнее устройство за Лабиринтом разделило меня на трёх разных существ в трёх отдельных мирах. Разные воплощения меня самого — в Обитеуме, Люцеуме и Ресе. Три разных тела, три разных жизни. Мне приходится скрываться, сражаться, плести политические интриги. Тренироваться, доверять, лгать. Убивать, исцелять, доказывать себя снова и снова, и снова.

Меня любят, меня ненавидят — и я совершенно один. Но превыше всего мне необходимо найти ответы, пока не стало слишком поздно. Понять, что произошло со мной и почему.

Мне нужно найти способ остановить грядущий Катаклизм — ибо если всё, что мне стало известно, правда, возможно, лишь я один способен это сделать.

OceanofPDF.com

OceanofPDF.com

[]СОДЕРЖАНИЕ

Обложка

[Об этой книге]

[Титульная страница]

[Посвящение]

[Ранги Катена]

Часть I

Часть II

Часть III

[Благодарности]

[Карта Катенской Республики]

[Основные персонажи]

[Глоссарий]

[Локации]

[Об авторе]

[Страница авторских прав]

OceanofPDF.com

[]Моему сыну

OceanofPDF.com

OceanofPDF.com

[][

OceanofPDF.com

I

СТРАХ, КАК ОДНАЖДЫ СКАЗАЛ МНЕ ОТЕЦ, — ЭТО ЛИШЬ ОСОЗНАние нами собственной беспомощности. Вот почему, когда нами овладевает страх, порой единственный способ совладать с собой — единственный способ притупить остроту этой беспомощности — довериться тем, кто, по всей видимости, ею не страдает.

СТОЙ. БЕГИ.

Слова едва различимы сквозь пульсирующий багрянец. Кровь стекает по моему запястью, ползёт по ладони и срывается тёмными каплями с кончиков пальцев, пока я трусцой бегу вслед за Каэрором по красному, мерцающему, расплывчатому туннелю. Круг бронзовых лезвий давно остался позади. Лабиринт совсем близко. Порезы ноют. Брат Ульцискора пытался объяснить, зачем мне было нужно их нанести. Это было послание. Самому себе. В другом мире.

Всё это слишком странно, чтобы осмыслить прямо сейчас. Именно ровная настойчивость в его голосе побудила меня действовать — сколь бы кровавым, сюрреальным и болезненным это ни было. Это, и отчаянная, невыносимая потребность верить, что он действительно понимает, что здесь происходит. Что он на самом деле знает, как вывести нас из этого кошмара.

Что он управляет ситуацией.

— Как нам миновать Останки? — выдыхаю я на ходу. Всё ещё слаб после того, что со мной случилось там. Голос тихий. Приглушённый давящим камнем и мутным красным светом.

— Они в Рес, — Каэрор не оглядывается. — Лабиринт тоже.

Времени сомневаться нет: туннель заканчивается впереди, и он оказывается прав. Никакой охраны у выхода. Никакие стены не вырастают из земли, никакие волны стрекочущей обсидиановой смерти не оживают, когда мы торопимся — я осторожно — на тот самый каменный простор, по которому меньше часа назад я в отчаянии прокладывал путь сквозь лабиринт.

И всё же в остальном здесь всё одинаково. Тот же огромный, суровый зал. Та же платформа с красным стеклянным парапетом на дальнем конце, к которой мы направляемся напрямик.

— Подожди. Нам нужно ступить одновременно. — Каэрор останавливается, пока я занимаю место рядом с ним. — Теперь. — Тесновато. — Нам также нужно коснуться перил вместе. И… теперь.

Парапет светится. Мы поднимаемся, я перевожу дыхание после бега. Зал стремительно сменяется тьмой со всех сторон, и мы остаёмся залиты багрянцем.

Каэрор поворачивается ко мне. Смуглый и жилистый, всклокоченная борода и вьющиеся волосы обрамляют грубый старый шрам, тянущийся от щеки туда, где должно быть левое ухо. Во многом непохожий на Ульцискора, и всё же с теми же пронзительными карими глазами — невозможно не признать их братьями. — Ты настоящий. Ведь так? — Его улыбка возникает внезапно, словно кинжал, разрезающий напряжение. Широкая и лучистая. Он беспечно весел, изучая меня. — Скажи мне, что ты, во имя богов, настоящий.

— Да? — Я всё ещё дезориентирован. Не знаю, что ещё ответить.

Он смотрит вверх и, к моему изумлению, испускает клич в пожирающую бездну впереди. Вопль неприкрытой радости. Отпускает перила, останавливается, вдыхает и повторяет снова, прежде чем разразиться откровенно облегчённым смехом, плечи трясутся. — Да! Гнилые боги, да! О. Да. Во имя богов. Да. Семь лет. Боги-проклятые. Как тебя зовут снова?

— Вис.

— Вис! Вис, когда мы выберемся отсюда, я обниму тебя. Это продлится куда дольше, чем обычно считается уместным. Заранее прошу прощения. — Он снова смеётся, смех звучит где-то между ликованием и безумием. — Гнилые боги-проклятые боги!

Я нервничаю, растерян и чувствую боль, но что-то в его чистой, почти детской радости заразительно — достаточно, чтобы успокоить меня, даже пока сердце всё ещё колотится. — Я рад, что ты счастлив. — Следую его примеру и осторожно разжимаю одну руку на светящихся перилах. — То, что ты сказал там. Ты сказал, что мы в Обитеуме. Что это… другой мир? — Я выдаю последнее в полусмехе. Должно быть, я ослышался. Вслух это звучит ещё более нелепо.

Улыбка Каэрора остаётся, пока он успокаивается после своего исступления. — Это сложно воспринять, я понимаю. Прежде чем я смогу всё объяснить, впереди будет ещё многое, но мы в весьма серьёзной опасности, пока не покинем этот остров. — Всё ещё весёлый, но что-то в манере говорить свидетельствует о его серьёзности. — Можем ли мы оставить вопросы до тех пор, пока не выберемся? Обещаю, ты получишь свои ответы.

Это не совсем просьба. — Хорошо.

Он приветливо кивает, затем замечает, как я растираю руку, которая начала ныть. — Болит?

Я пожимаю плечами. — От порезов, полагаю.

— Ты уверен?

— Не знаю. Это только что началось. — Мне не было времени сосредоточиться на этом, но то, как он спрашивает, заставляет меня это сделать сейчас. — Вся рука болит, если честно.

Он снова кивает, не удивившись, и достаёт из кармана какой-то предмет. — Пристегни это к ней. Камень к коже. — Это амулет какого-то рода, подвешенный на