Дочь Дракулы - Андрей Олегович Белянин
Но в конце концов машина подъехала к трёхэтажному красному зданию. Румыноцыган расплатился, и мы вышли. На дверях центрального входа висела несколько криво прибитая, но зато новенькая табличка «Психиатрический стационар». Отлично. А как пройти в диспансер?
Гугл ответа на вопрос не дал. И диспансер и стационар находились по одному адресу. И всё, ищите, как хотите. Мы растерянно озирались по сторонам, я уже решила зайти в стационар и попытаться всё выяснить там, но глазастый румын увидел на углу здания маленькую калиточку в заборе. Хоть какая-то от него польза.
У калитки перед нами стеной встал суровый охранник, заявив, что это вход только для персонала. Потом он объяснил, что для того, чтобы попасть в диспансер, нам нужно пойти вокруг да около, обойти глубокую яму под столбом, два раза повернуть налево, идти сто метров по шоссе параллельно высокому бетонному забору с колючей проволокой, а потом, увидев дыру в этом самом заборе, пролезть под всегда опущенным шлагбаумом, и вот там-то и будет диспансер. То есть там-то и будет нам счастье!
Пока мы шли, обходя огромную яму и кучу ям поменьше, по-прежнему наслаждаясь собачьим лаем из-под каждого забора частных домишек, покосившихся и практически вросших в землю, я постоянно напоминала себе, что вообще-то живу в двадцать первом веке. Ну так, чисто на всякий случай, чтобы не забыть.
Вдоль шоссе, по одну сторону которого тянулся бетонный забор, а по другую стояли уже крутые коттеджи, мы шли, щурясь от солнца, которое теперь светило прямо в глаза. И если бы румын вовремя не остановил меня, я бы пропустила заветную дырку в заборе.
Ну да, если у кого-то оставались сомнения, то дырка действительно была именно дыркой! Неровной и неопределённой формы, как будто её вручную выбили в бетоне каким-то инструментом. Прямо в дырке нас встретил шлагбаум, опущенный так, что перелезть через него было невозможно, как и говорил охранник, нам пришлось пролезать под ним.
Во дворе стояли убитые временем хозяйственные постройки. Подвыпившие мужички, греющиеся на вечернем солнышке, заметно оживились, увидев меня, но погрустнели, когда вслед за мной на территорию влез черноволосый Бесник с розой. Ему-то они и объяснили, что диспансер уже рядом, где-то там, в глубине двора, за тремя поворотами.
Это было белёное двухэтажное здание, возможно, сороковых годов постройки. Я радостно взбежала по осыпающимся ступенькам внутрь, но суровая тётенька в регистратуре объяснила, что это наркология, а для того чтобы попасть в психиатрию, придётся обойти этот особняк с другой стороны.
Почему всё так сложно?! Честно говоря, я уже хотела плюнуть на всё и уйти, но упрямый румын потащил меня по тропинке в обход, и вот, обойдя белый домик полукругом, мы наконец-то попали к психиатру.
Общение с врачом оказалось намного проще. Меня спросили, не стою ли я у них на учёте, впервые ли получаю права, где учусь, чем отличается солнце от лампочки, покивали и без проблем выдали справку. А вот потом…
В коридоре Бесника не оказалось. В обшарпанном кресле, в котором я сидела, ожидая приёма, лежала роза. Я неуверенно огляделась по сторонам. Может, он в туалет пошёл? Из соседнего кабинета вышла женщина в белом халате и маске. Спросить у неё, где туалет? Да вот ещё! Надо просто молча уйти и навсегда отделаться от этого цыгана, достал он уже со своими однообразными сказочками.
Я вышла из диспансера, обошла здание и пошла по прямой к шлагбауму, беззаботно размахивая розой в руке. Ненавижу розы. Но жалко бросать несчастный цветок, лучше привезу его домой и подарю маме.
У шлагбаума ошивались те же мужички. Они приветливо разулыбались, увидев меня одну, без румына.
– Скажите, а как отсюда пройти к остановке общественного транспорта? – спросила я.
– В город тебе надо? – уточнил один из них. Я кивнула. – Тебе надо за шлагбаумом налево повернуть, пройти до следующего поворота, а потом в гору, вверх, с километр пройти по просёлку меж домами, там увидишь.
– Ясно, спасибо.
Конечно, никуда я километр в гору не пойду. Вернусь назад к стационару и вызову такси, так проще. Разорюсь, но хоть доеду спокойно…
– Петрович, да куда она пойдёт, ты посмотри на неё? – вдруг сказал второй мужичок. – Девчонка же молоденькая, заблудится, а то и обидит кто. Давай её подвезём!
Троица гаденько захихикала. В гараже слева от шлагбаума стоял раздолбанный уазик советского производства.
– Нет, спасибо, не надо меня подвозить, – поспешила отказаться я, дёрнув к шлагбауму и наклонившись, чтобы пролезть под ним. Чёрт бы побрал этого Бесника, когда он нужен, его вечно нет…
– Смотри, смотри, убегает!
– Да куда ж она денется?!
Меня схватили сзади и потащили назад, я попыталась вырваться, но лишь ударилась головой о тот же шлагбаум и обломила об него же розу. Секундой спустя красивый красный бутон, упавший на землю, был растоптан поношенным мужским ботинком.
– Отвалите! – заорала я так громко, как только могла. – Помогите! Пожар!
Мама учила, что в таких случаях лучше кричать именно «пожар», потому что на опасность пожара люди реагируют почти всегда, а вот при криках «помогите, убивают, насилуют» могут не захотеть вмешиваться. Но в данном случае даже «пожар» меня не спас и на помощь никто не спешил. Да как такое может быть? Тут же больница! Тут должна быть охрана, полно врачей, персонала, пациентов, в конце концов! Почему эти уроды не боятся?
Потому что ещё не знают, что такое страх…
Мир не замер, как в тумане, время не замедлилось и не превратилось в кисель, совсем наоборот – всё происходило быстро, резко и по-настоящему. Меня почти затащили в гараж. Я отчаянно завизжала и ухватилась руками за косяк. Кто-то уже начал задирать мою юбку, один из уродов попытался залезть мне в лифчик. Я укусила его за руку и, дёрнув на себя, прокусила её насквозь. Мужик замер на пару секунд, а потом дико заорал, отскочив в сторону и повалившись на землю. Кровища пошла рекой, а располосованная кожа и мышцы свисали с кисти ошмётками.
Я чувствовала солёный привкус на внезапно отросших клыках. Второй попытался возмутиться, обалдев от увиденного, ударил меня по лицу и схватил за шею, пообещав сломать её. Отмахнувшись ногтями, я вдруг прорезала его лицо, как дешёвую пожелтевшую бумагу, оставив крупные кровавые борозды. Правый глаз выпал из разорванной глазницы и болтался, раскачиваясь на связках и нервных волокнах. Мужик коротко всхлипнул, нащупал вывалившийся глаз и рухнул бревном на пол гаража.
Третий схватил канистру с чем-то и решил огреть меня по голове сзади
