Путь от змеиного хвоста - katss
— Бли-ин… У меня рука застряла в её черепушке! — я на пробу пошевелила онемевшими пальцами. Ну ёпрст, шо ж мне так везёт-то!…
— Портал закрывается, — как-то отсутствующе сообщил выглянувший из-за стойки Женя. Оглядел нас с Костей. Оглянулся на лежащую у стены Мохову. Резюмировал:
— Это пиздец, товарищи…
Икота из-под барной стойки, наконец, прекратилась. И вслед за Женечкой несмело высунулся бармен. Обозрел разгромленное заведение с оседающей пылью, снова икнул. Прикрыл рот ладонью:
— Капец. Только ремонт сделали… — Костя нервно захихикал, всё ещё зажимая нос. Глаза оставались серьёзными, цепко оглядывая запылённое помещение на предмет новых "сюрпризов".
Воняло и впрямь — жуть. Тут же счас ни окон открытых нет, ни вентиляция с кондеями не пашут… Задохнуться можно! Товарищ по "усекновению тварей" наконец расслабился. Хрюкая, прокомментировал:
— Молодцы вы, девки! Можно сказать, с размахом отметили… — и тут же посерьёзнел, оборачиваясь к дальней стене.
Точно. Ольга.
— Сука-а, вот это погуляли… — Женька, баюкая сломанную руку, сел на устряпанной всяким пойлом барной стойке на относительно чистом от многочисленных осколков месте. Правой попытался дотянуться до не иначе как чудом уцелевших, бесхозных пачки сигарет и зажигалки.
— Идиот, ты когда в последний раз курил вообще? — закатил глаза Костя, похромав к брату.
— На защите диплома. И что с того? Захлопнись и не спорь со старшим, — отрезал изрядно потрёпанный фей. Пыльный и уже ни фига не сияющий белизной рубашки с именными запонками. — Лучше б прикурить помог, моралист хренов.
Нервно рассмеявшийся Костя помог, руками с изрядно сбитыми костяшками кое-как достав из пачки сигарету и засунув кузену в не прекращающий ругаться рот:
— На, травись… Энтеросгель, если что, у меня в машине есть.
— Ты б ещё подорожничку приложить предложил! — с горем пополам затянувшись, прокашлял Женя. И зверски трясущимися пальцами снова поднёс зажжённую сигарету к посиневшим от болевого шока губам.
Улыбнулась собственными разбитыми варениками, сдержала подкативший к горлу ком. М-мать… Похоже, у меня всё же сломаны рёбра. И явно не два… Больно-то как!… Только вот рассиживаться мне тут нельзя — с трудом повернув незнамо как и когда потянутую шею, бросила взгляд на безвольное тело Ольги у дальней стены. Лужа под ней становилась просто ужасающей.
Зажав тушу собаки ногами, плавно и аккуратно вытащила пальцы левой из глазницы. Фу, какая мерзость!… Скривившись, отряхнула остатки стекловидного тела, задавила рвотный позыв и кое-как вытерла руку о валяющиеся тут и там пальмовые листья. Посмотрела на обломанные стволы… Хана местной достопримечательности.
Осторожно подышав, со стоном и мерзким хрустом вправила выбитое плечо. Пошевелила пальцами… Вроде, норм. Сдуру глубоко вздохнула и закашлялась: внутри так что-то по чему-то царапнуло, аж слёзы из глаз брызнули. Хотя у меня высокий болевой порог…
Так, ладно, хрен с ним. Я охотник, в любом случае жить буду, а время на несущественное терять нельзя:
— Тащи её сюда. А, не, глупость ляпнула… мне доковылять помоги! — скомандовала Косте как самому адекватному. Ну и физически крепкому.
Парень, кивнув, подошёл и присел, аккуратно закидывая мою руку себе на плечо, приобнял за корпус. От сего нехитрого действа потроха вновь смешались, а в животе стало горячей… Чёрт, похоже на внутреннее кровоизлияние куда-то в брюшную полость… Но жизнь Моховой сейчас определённо важнее. Со своими проблемами после разберусь…
Младший Евстигнеев, отметив мою нездоровую бледность и закушенную губу, максимально аккуратно довёл до валяющейся под стенкой Ольги. Кровищи под ней натекло — жуть сколько!
Я что, зря подставлялась, чтоб быстрее закончить с этим уродом?! Нет, блондинка, ты у меня ещё Женьке не раз настроение попортишь… В конце концов, "Изгнан из ада с формулировкой: <изводил чертей>", — это про тебя, дорогая…
Сползя кое-как на пол (внутри явно продолжалось крушение всех надежд и расползание осколков от сломанных рёбер), собралась с силами, протянула относительно целую левую руку с начинающейся знакомой иллюминацией и положила подруге на глубоко оцарапанный лоб. Царапина затянулась почти мгновенно, а вот лужа под затылком продолжала пребывать… Млин. Хоть бы ж там ещё осталось что восстанавливать. А то мне и ниже заглянуть страшно, и шевелить её опасно, с такой-то стрёмной травмой…
Сглотнув подступившую тошноту, сосредоточилась на лечении. Ольге чёртовых двадцать девять лет, эта курица должна выжить!
С трудом, с какой-то вновь лопнувшей внутри струной, отдавшейся в мозгах омерзительнейшим звоном, но процесс сдвинулся с мёртвой точки. Золотистое мягкое сияние перекинулось на её бледное лицо, затем на всю голову — и поползло вниз, под шею и спину, изредка пробиваясь приглушёнными лучами с еле движущихся какими-то урывками боков. Тихо что-то зашуршало в черепушке, и профиль под моей рукой будто бы поднялся на сантиметр-полтора… Меня прошиб холодный пот: значит, и правда — у неё, родившейся в рубашке пьяни, от удара не только кожа оказалась рассечена, но и черепушка сломалась. Господи…
Зажмурившись, снова постаралась усилить отток.
— Василис, — тихо позвал меня через какое-то время Костя, — она уже почти нормально дышит. Кажется, ты справилась…
Справилась? Правда? Олька будет жить?…
Я открыла глаза и моргнула. Мохова прямо как в ускоренной прокрутке становилась всё более нормальной с виду, в восковых чертах проявился намёк на живое спокойствие. Живое, а не безусловно предсмертное… вроде бы.
— Вась, остановись, — как-то тускло произнёс докуривающий сигарету Женька. — Она уже просто спит… — И, чтобы подтвердить свои слова, спрыгнул со стойки, шаткой походкой доплёлся к нам. Присел на колени — прямо в лужу — протянул переставшие трястись пальцы к шее и нащупал пульс:
— Ещё слабо, но точно ровный. Думаю, опасности больше нет.
Я выдохнула. Полечив на всякий случай ещё с минуту, опустила ладонь. Башка немного кружилась. Нет, вряд ли дойду…
— Иди сюда. Ближе.
— Да всё нормально будет, — попытался отмахнуться Женька.
— Я щас в себя приду и сама тебе шею сверну, как курёнку! — рявкнула. Нервы сдали не на шутку. Посмотрев мне в глаза, Евстигнеев сдался. Молча подполз, подставляясь под лечилку. Рука у него буквально секунд за тридцать стала как новенькая. Отлично. Теперь и на себя потратиться можно…
Чтоб ускорить дальнейший процесс, вначале привела в порядок изрядно ноющее правое плечо. А дальше бобик сдох.
Что ж мне так везёт-то, а?
— Ты что? Больше не можешь? — обеспокоенно прошептал вновь побледневший Женька. Я устало рассмеялась:
— Слушай, такие фразы таким трагичным тоном обычно выдают не особо удачливым любовникам! —
