На откуп дракону - Анастасия Максименко

― Сан, а у тебя аллергия на специи, или это у всех умертвий так? Заметила: в еду вы никаких пряностей не добавляете. И кстати, сколько вообще умертвий, кроме тебя и той черноволосой дамочки, ещё?

Из-за чего она имеет скверный вкус.

― Вот любите вы, люди, нос везде и всюду совать, ― проворчала нежить, шинкуя салат.

― Ты тоже когда-то была людей. В смысле, человеком, ― буркнула, заворачивая аккуратный рулет.

― И куда меня это завело? ― выгнула она бровь.

Вздохнула. Не попрешь.

Под заинтересованным вниманием Саны разрезала его на три мини-рулетика. После аккуратно сложила на красивую тарелку, те, что для Драко, — немного отдельно, разделив мясные и овощные ярким перцем.

― У нас не то чтобы аллергия, скорее стойкое отвращение к специям, особенно перцу или чесноку, от этой гадости начинаем чесаться, а соль пальцы жжет, не сильно, скорее неприятно.

― Сочувствую.

― В общем, специи мы стараемся избегать. Собственно, до тебя никто не жаловался на еду и без этой дряни, ― взяла она в руки томат.

― Режь полукольцами, ― попросила спокойно, разминая толкушкой картофель.

Нежить понятливо кивнула.

― Слуг моего вида во дворце всего четверо со мной вместе. Линбет, её ты видела, она не слишком разговорчива. Не трогай её лишний раз, себе будет дороже.

Покосилась на Сану. Разговорилась она. Видимо, и при жизни она была той ещё жуткой болтушкой.

― Уна, она занимается чердаком с мансардой и приглядывает за галереей, это верхние этажи. И Хуго, он управляется с парком и конюшней.

― Постой-ка, он? Здесь есть парень нежить?

― Есть.

― А он, что… то есть, как? ― лицо опалило жаром, такие непристойности в голову полезли, моя собеседница одарила меня раздражением.

― Мысли в твоей голове, конечно, — та ещё мерзость. Хуго убила дракониха. Иногда к хозяину прилетают гости, драконы бывают и драконихи.

― Драконихи? Вроде бы справочники их именовали как драконицы.

― Ой да какая разница. Хотя при них говорить лучше как о драконицах, а вообще, лучше никак. Вот некоторые из них совсем людей за даже животных не считают. Скорее, ну, не знаю даже, блох, может быть. Она его просто массой задавила, не в том месте и времени оказался, случайно или нет, кто знает.

Я сглотнула. Ужас какой.

― Вот других драконов опасайся. В комнате сиди, если вдруг прилетят. Настоятельно рекомендую. Ещё лучше — под кроватью или в шкафу, так надежнее.

― То есть, эта дракониха в полноценного дракона обращается? ― спросила тихо, ловя мурашей по всему телу.

― Именно. Аурейо Огдендар. Так её имя.

Огненная, значит. Понятненько.

― А ты сказала, нежить твоего вида, а есть и другая?

― Есть парочка вампиров. Хуго помогают, гостей устраивают, когда те прилетают, вампиры — не совсем нежить, скорее инорасцы, но издавна считаются нежитью. Долго живут.

― Сан… а вас нельзя вот совершенно никаким образом оживить? К жизни вернуть.

Хотела про некромантов заикнуться, но не стала, вдруг нет здесь такого. Заворачивая в рулет пюре с мясом, ощущала на виске пристальное внимание девушки.

― Убогая, ― пробормотала она себе под нос. ― Если и есть, я ничего об этом не знаю. Ты закончила? Давай сюда. Отнесу господину.

― Я сама, ― вцепилась в блюдо. ― Ты лучше кухню прибери, и спасибо за ответы.

Спину мне сверлил цепкий взор нежити.

Глава 26

Драко

Он внимательно следил за своей жертвой с самого начала её визита на кухню.

Как ловко она управлялась с готовкой, и если поварские навыки ещё можно было списать на то, что в своей общине она этим и занималась, то её вопросы к Сане, мягко говоря, удивляли и настораживали.

Вот только больше всего в странной дани его напрягал собственный к ней интерес.

Когда между девушками речь зашла о Хуго, он поморщился, до сих пор считая нелепую гибель садовника своим личным промахом, не доглядел.

Знал ведь, как сильно, до безумия, до черных мушек перед глазами ненавидит Аурейо людей. И не мудрено — те уничтожили на глазах матери новорожденного драконенка… На её глазах.

Любой бы лишился рассудка. Аурейо не лишилась, но с того времени в её груди вместо сердца пульсирует черный огонь.

Вот только ни Хуго, ни Сана не делали ничего из того, что сделали другие их вида, им просто не повезло родиться на свет людьми. И если сам Драко это понимал, то многие другие драконы — нет.

Если бы люди не являлись, как и драконы, балансом этого мира, то от этой расы не осталось бы ничего, кроме пепла, но гибель всего народа ничего им не даст, кроме гибели мира. И их самих в конечном итоге.

Ненависть — она медленно убивает. И с ней трудно справиться и ему самому.

Она неконтролируемая, неуправляемая, возникающая спонтанно без его на то желания. Вспыхивающая, как подожженный фитиль.

Ведь он, как и девяносто процентов его расы, потерял если не всё, то почти всё. Своих близких, свою жизнь, всё то, что им принадлежало, по вине чьей-то дурной прихоти.

Право, справедливости ради, сам Драко старался не идти на поводу всеобщего безумия и не творить того, о чём когда-нибудь он может пожалеть, и если многие сородичи не верят в стабилизацию баланса, то он…

Он тоже не верит.

Однако у него в груди вместе с ненавистью горит и надежда. Хрупкая, как летний цветок, но она есть.

Родных избавление от проклятия и искупление, конечно же, не вернет, но вернет возможность полноценно оборачиваться и творить жизнь.

В драконье сознание проскользнуло грязное, липкое: а ведь люди по-прежнему плодятся как животные, имея по трое, а то и больше детенышей, а они... драконы, этого лишены. Где здесь справедливость?

Глаза застелило яростью, всколыхнув зрачок в ледяную иглу. Обрушился под его кулаком дубовый стол. Драко тряхнул головой и усмехнулся.

Слепая ярость — тоже часть проклятия, он давно в этом не сомневался. Ах, как бы ему хотелось избавиться от этого тяготящего, выкручивающего жилы давления. А самое печальное, он и не помнил того вкуса свободы.

Драко перевел внимание на девушку. Арина. В переводе с его языка – чистая дева. И почему ему стойко кажется, что эта Арина не так проста? И она — часть пазла.

На мгновение ему подумалось: она может быть