Ведьмина дача - Жанна Лебедева

Крепкий, бревенчатый, с резными наличниками на окнах и с крыльцом, увитым виноградом, он возвышался над округлыми кронами плодовых деревьев. Вокруг раскинулся небольшой, но ухоженный сад, где росли яблони, вишни и сливы. Возле калитки стояла лавочка, на которой, наверное, вечерами собирались соседи, чтобы поболтать о жизни.

В целом, дом дышал теплом и уютом, обещая гостям радушный прием и спокойный отдых.

И все же было в нем что-то…

Наташа весело болтала, рассказывая о своем шалаше, построенном за сараем, а еще о том, как она помогает бабушке поливать клубнику, капусту и салат. А еще о том, что под старыми козлами, на которых пилили бревна, осы свили гнездо, и оно похоже на свернутую в шарик серую бумагу.

Зинаида Андреевна шла рядом, улыбаясь и поглядывая то на девочку, то на Марию Ивановну, словно оценивая.

— Вот, полюбуйтесь, — сказала она, наконец, указывая на свое жилище. — Это еще моя прабабка строила… — покашляла в кулак и помотала седой головой. — Надо же! А ведь я уже сама прабабка… — Вздохнула. — Крепкий дом, на века. Правда, крышу недавно местами пришлось перекрыть. Время берет свое.

По серому шиферу нарастал напитанный дождями толстый мох.

Мария Ивановна с интересом осмотрела строение. Оно действительно выглядело основательным и надежным.

Древним.

Солнечные колеса на фронтоне были как глаза.

И деревянный конь-охлупень, вскидывающий точеную головку, смотрел с высоты весело и горделиво…

Увидев, что гостья замешкалась, Зинаида Андреевна пригласила:

— Не стесняйтесь, проходите. У нас тут все просто, по-деревенски, но от души.

Наташа подбежала к заборчику низенького палисадника, распахнула скрипучую калитку и помахала рукой:

— Заходите! Тут у бабули цветы красивые. Посмотрите какие!

Мария Ивановна ступила на выложенную кусками привезенного откуда-то битого асфальта дорожку, ведущую к дому. Загляделась на пышные хосты и японскую спирею, уже готовую распуститься розовым. На тугие шарики пионов. На плотную подушку очитка.

На розы.

Они росли не вдоль дорожки, как остальные цветы, а чуть поодаль, в центре палисадника, словно принцессы, окруженные свитой.

Такие разные розы.

Некоторые из них были старыми, корявыми, с одеревеневшими узловатыми стеблями, но усыпанные множеством бутонов. Некоторые — молодые и свежие, вчерашние черенки… Мария Ивановна узнала знакомые сорта — такие когда-то росли в саду ее собственной бабушки.

«Нина», — подумала она, ярко-красные лепестки. Некоторые бутоны уже начали раскрываться, являя миру глубокий, насыщенный цвет. Аромат, пряный и пьянящий, витал в воздухе, смешиваясь с запахом нагретой солнцем земли и свежей травы.

Бабушку Марии Ивановны тоже звали Нина. Налетел ветерок, и в мерном покачивании роз виделся теперь далекий привет от нее…

Кое-где асфальтовые обломки растрескались так сильно, что обнажилась земля, поросшая мягким мхом. Сыро… Мария Ивановна шла медленно, стараясь не наступить на пушистые подушки. В голове всплывали воспоминания о детстве, о бесконечно далеких беззаботных летних днях. Этот палисадник, несмотря на свою простоту и некоторую запущенность, казался ей настоящим раем, уголком умиротворения и красоты.

Наташа, увидев, что гостья залюбовалась цветами, подбежала и, сорвав ближайшую розу, сунула ей в руки.

— Вам! — произнесла торжественно. — Это ваши любимые цветы? Да?

Мария Ивановна приняла подарок, растроганная детской непосредственностью.

— Спасибо, милая, — улыбнулась она. — Очень приятно. У моей собственной бабушки такие были. Это же «Нина»?

— Она самая, — подтвердила Зинаида Андреевна.

Крыльцо оказалось большим, деревянным, с резными перилами, выкрашенными когда-то в голубой цвет, но теперь выцветшими и потрескавшимися от времени. Краска сходила с дерева, как чешуя рыбы. Дом линял, обновлялся, словно желая переродиться во что-то иное. Семь высоких ступеней вели на просторную веранду. Мария Ивановна, ступив на первую, почувствовала, как дерево под ногой слегка просело. Раздался скрип.

Дом заговорил.

— Ох! — воскликнула от неожиданности Мария Ивановна и пошатнулась.

Палку свою она оставила в палисаднике. Мила бы рассердилась на такое поведение — что за детское упрямство? Но отчего-то хотелось идти самой, своими ногами, и ощущать, как все получается.

— Он у меня сам себе сторож, — рассмеялась Зинаида Андреевна. — Всегда голос подаст, если гости пришли.

Над крыльцом нависал козырек, увитый виноградом. Листья, еще совсем молодые и нежные, трепетали на легком ветерке, отбрасывая причудливые тени на дверь. Витые щупы впивались в узоры резьбы. Висели там и тут завязавшиеся маленькие гроздочки.

— Неужели вызревает? — поразилась Мария Ивановна.

— Да, — кивнула хозяйка. — Это «Лидия». Она и в нашем суровом болотистом климате хороша.

Входная дверь, массивная, дубовая, с отполированной дожелта медной ручкой, преградила путь. Мария Ивановна представила, сколько раз за эту ручку брались людские руки, сколько гостей переступило порог этого дома.

Сколько радостей и печалей он видел.

В темных сенях пахло старыми вещами и засушенной мятой. Немного валерианой и донником. Еще чем-то… Висели под потолком в углу дубовые и березовые веники, связки сушеной рябины и грибов.

Лосиные рога.

— Это я нашла! — похвасталась Наташа. — Мы с бабулей в лесу гуляли. Я смотрю — рожищи лежат! И мы их взяли.

— Здорово, — искренне восхитилась Мария Ивановна.

Рога и вправду были потрясающие. Громадные лопатищи. Лось, что их носил, был, наверное, настоящим великаном.

— А знаете, что в центре леса есть? — Глаза Наташи сверкнули в предвкушении того, как удивлена будет гостья, услышав ответ.

— Что же? — заинтересовалась Мария Ивановна.

— Настоящее щучье озеро. Вы знаете, что такое щучье озеро? — Наташу так и распирало поделиться знаниями.

— Не совсем.

Мария Ивановна действительно точно не знала. Ну — «щучье». Щуки там, должно быть, водятся?

Угадала, да не совсем.

— Там щука живет громадная! Одна одинешенька. Потому что съела всех. Вот такая. — Наташа измеряла шагами сени от входной двери до той, что ведет в жилые комнаты. — Как динозавр! Купаться нельзя — проглотит!

— Правда? — искренне изумилась Мария Ивановна.

— Да! — Наташа даже на месте подпрыгнула. — Бабуль, расскажи!

— Ну, может, живет, а может, и не живет уже, — туманно ответила Зинаида Андреевна. — Да и озеро само… Давно уже никто не ходил к нему. Больше байки…

— Ты ж его видела, бабуль? — не унималась Наташа. — Озеро? Ходила мимо древнего каменного моста по тропинке?

— Когда оно было. И мост уже развалился, наверное, совсем… Тропинка заросла. — Зинаида Андреевна перевела тему, распахивая внутреннюю дверь. — На кухню проходите. Да не разувайтесь. Я еще не подметала, — велела она, взмахом руки указав на огромную метлу, припрятанную в нише за вешалкой со старыми мутоновыми шубами.

— Нет, ну как же… — Мария Ивановна все равно стянула мягкие спортивные тапочки, изрядно запылившиеся по пути.

Наташа на ходу сбросила резиновые шлепанцы и нырнула под стол. После недолгой возни она вытянула оттуда толстую черную