Чары Амбремера - Пьер Певель

— Неизвестно, — объяснил английский волшебник. — Некоторые источники утверждают, что он и большинство его учеников отдали свои жизни, чтобы победить Тарквиния. Это вполне возможно. Не будем забывать, мадам, что Тарквиний был не только великим драконом, но и могущественным колдуном…

— Все это, — заметил Гриффон после молчания, — ничего не говорит нам ни о том, что замышляет Темная Королева, ни о том, что содержалось в ларце с эмблемой.

— Нет, — с печальной улыбкой согласился Дансени. — Боюсь, я не оказал вам особой помощи.

— Вы неправы. Думаю, благодаря вам у нас наконец-то появилась зацепка.

22

Один из швейцаров Гранд-отеля остановил для них открытый фиакр. Стояло уже позднее утро. Под ярким солнцем весь Париж кипел жизнью.

— Вам есть куда отправиться? — спросил Гриффон, помогая баронессе сесть в ландо.

Он оставался на тротуаре и, судя по всему, не собирался садиться в экипаж.

— Прошу прощения? — спросила она, нахмурившись.

— Знаете ли вы место, где вы будете в безопасности? В противном случае — отправляйтесь ко мне. Сомневаюсь, что Темная Королева захочет штурмовать мой дом дважды.

— А вы куда собрались, пока я буду присматривать за вашим домом? — в ее тоне сквозила ирония.

Начало не сулило ничего хорошего.

— У меня есть дела, но я скоро к вам присоединюсь.

— Ни за что.

— Но позвольте!

— Ни за что. На случай, если вы забыли, — я плохо подхожу на роль послушной жены, которая делает то, что ей говорят, и которую держат в стороне от всего важного. Садитесь. Я поеду туда, куда и вы.

Гриффон порылся в карманах и, не сдвигаясь с места, протянул кучеру деньги.

— Дом 17, тупик на площади Вьё-Сквар, — сказал он ему. — Это на острове Сен-Луи.

— Строньтесь хоть на метр, и клянусь, я заставлю вас проглотить свой хлыст!

— Мадам?

— Она этого не сделает, — пообещал маг с успокаивающей гримасой. — Я ее знаю. Катите.

— Лучше вам поверить мне, кучер!

Бедняга обвел обоих все более и более обеспокоенным взглядом.

— Изабель! — вздохнул Гриффон, озираясь по сторонам. — На нас смотрят!

— И скоро заодно услышат, если вы будете так упорствовать.

— Будьте благоразумны.

— Эта добродетель у меня не главная…

— Ну…

— … и я запрещаю вам обращаться со мной, как с хрупкой маленькой девочкой. Либо вы садитесь, либо я выхожу.

Она уже встала.

— Ладно, — вздохнул Гриффон. — Ладно…

Он забрался в ландо, в то время как баронесса снова уселась, и устроился лицом к лицу с ней. Он был раздосадован; она — не меньше.

Некоторое время они так сидели, не пошевелясь и не перемолвясь ни словом, не встретясь взгядами. Баронесса нервно притопывала по полу подошвой сапожка. Гриффон раздраженно пощелкивал ногтем по набалдашнику своей трости.

— Ну, кучер! — наконец прикрикнул он. — Езжайте!

Тот прокашлялся и неуверенно произнес:

— Как сказано, в тупик на Вьё-Сквар?

— Да нет же! — воскликнул маг, как будто это было очевидно. — Улица Сен-Клод!

А затем, поскольку ему требовалось на кого-то выплеснуть свое раздражение, он добавил:

— И быстро!.. Вы и так заставили нас потратить много времени!

* * *

Они катили через Париж в сторону III-го округа. Кучер пустился по Бульварам и, несмотря на приказания Гриффона, ехал не слишком быстро. В конце концов, он скорее предпочел бы вызвать недовольство двух клиентов — так и так довольно вспыльчивых — чем сверзиться в канаву, сбить пешехода или врезаться в другой экипаж.

Когда Гриффон — судя по виду — успокоился, баронесса, к которой уже совершенно вернулось хорошее настроение, тоном светской беседы спросила:

— Мы ведь едем в «Аквамарин-Премьер», правильно?

Он пробурчал что-то похожее на «Да».

— Это туда ведет путь, на который вас подвиг лорд Дансени?

Ей ответило еще одно «да», почти членораздельное.

— Вы еще долго собираетесь дуться?

Он посмотрел на нее, сначала в недоумении, затем смягчился. Она очаровательно улыбнулась.

— Нет, конечно…

— Так почему вам не рассказать мне об этом пресловутом пути?

Гриффон пересел и устроился рядом с ней, оборотившись лицом в направлении движения. Они расположились достаточно близко, чтобы можно было ощутить некую близость между ними, но при этом не соприкасаясь. Двое бывших возлюбленных, не испытывающих друг к другу ненависти, сохраняют — что бы они не делали — единение тел и отношений, которое проявляется помимо их воли. Это особенно верно, когда не все еще чувства угасли.

— Вы помните, что Дансени узнал в эмблеме герб старинной французской семьи…

— Да, Ля Тур-Фонвалей.

— Несколько дней назад у меня в руках была хроника этой семьи. Я оставил книгу в «Премьере» и надеюсь, что она все еще там.

— Вы ее прочли?

— Нет. Я всего лишь взял ее в Королевской библиотеке Амбремера.

Изабель де Сен-Жиль, будучи бестией проницательной, уловила в тоне своего спутника легкую нотку неловкости.

— Зачем было брать эту книгу, если вы не собирались ее читать?

— Ну… я ее не для себя брал.

— Для кого же тогда?

Он начал:

— Для Сесиль де Бресье. Я оставил хронику в «Аквамарин-Премьере» для передачи ей…

Он наблюдал за баронессой, не зная, чего ожидать. Но она лишь сказала: «А!». И замолчала, бесстрастно уставясь в спину кучера.

Короткий ответ, очень короткий. Сказать прямо, даже чересчур короткий. Так этого оставлять было нельзя, и вскоре она добавила:

— Значит, вот как.

— Что «вот как»?

— Причина, по которой вы не хотели меня брать… Вы не хотели мне признаваться, что все еще видитесь с Бресье. Это просто смешно… Какое мне до этого дело?

Не на каждой льдине Северного полюса найдешь зимой стужу более лютую, чем веявшую в тот момент от баронессы. Гриффон пожалел, что поменял сидение.

— Во-первых, — сказал он, — «признаваться» — не то слово, поскольку я не считаю, что совершил что-то плохое, найдя для Сесиль…

— Теперь вы зовете ее Сесиль?

— Я всегда звал ее Сесиль. Во-вторых, мы с Сесиль не «видимся», если вы на что-то пытаетесь намекнуть. Мы время от времени встречаемся…

— Надо полагать, случайно.

— Нет. Она назначила мне встречу.

— Все же видитесь…

— И, наконец, в-третьих, судя по вашей реакции, у меня, похоже, были веские причины скрывать это от вас.

— И что же она, моя реакция?

— Она отдает ревностью.

— Абсурд.

Он только что выиграл очко, и она это понимала, что ее не очень обрадовало. Однако об отступлении не могло быть и речи.

— Просто мне не доставляет никакого удовольствия знать, что вы компрометируете себя с этой интриганкой.

— Я нисколько себя не компрометирую, и Сесиль не интриганка.

— Она всегда хотела соблазнить вас. Думаю, новость о нашем разрыве ее восхитила. К слову, она