Горечь потерь - Александр Олегович Анин

— Ты же тут до вечера? — спросил у него музыкант.

— Да, Жерэн, буду сидеть до упора. — ответил Сполох.

— Потом повторим?

— Да не вопрос.

***

Глеб начал тренировать распространение звука с помощью воздуха, и постепенно началась реализация. Первые деньги захрустели в кармане, рассмотреть которые удалось так же между делом.

Казначейский билет банка герцогства Кааль в сто арит. На эту купюру можно было купить четыре пирожных в кафе, но просить больше за колечко Глеб не стал, не того уровня был покупатель. Заодно он прикинул цены и на остальные товары.

Часам к четырём поток людей увеличился, увеличилась и выручка за проданные товары. На аллее мелькнул знакомый офицер в компании одетой в красное дамы.

Они опознали друг друга, тем более, что спутница военного заинтересовалась статуэтками. Как бы невзначай на рогах самого крупного оленя появились эксклюзивные изделия из цельных драгоценных камней, золото, смешанные изделия из золота и камня.

— Не желает ли бро офицер приобрести что-то эксклюзивное для своей спутницы? — поинтересовался Глеб, указывая на рога оленя.

— Если моя спутница что-то выберет, то непременно. — ответил мужчина. — Это ведь настоящие самоцветы? — спросил военный, но в его глазах читался совсем другой вопрос.

— Совершенно верно. — ответил Глеб и медленно моргнул глазами, подтверждая, что всё успешно, информация подтвердилась и претензий нет.

Мужчина кивнул, ведь некое доверие между ними уже было, а тем временем его бло рассматривала перстень из цельного граната, выполненного вокруг золотого кольца. Камень был весь огранён и интересно играл пойманными лучами местного солнца, что вызывало явное восхищение в глазах дамы.

— Удивительная работа! — проговорила она.

— Если тебе нравится, я оплачу. — невозмутимо проговорил ей спутник.

— Это было бы прекрасно. — любуясь примерянным изделием, ответила бло.

Быстрое согласование стоимости, и Глеб стал обладателем банковского чека на предъявителя.

Это продажа послужила началом некоей цепной реакции, поскольку через полчаса дама в красном появилась в сопровождении пары подруг с просьбой показать эксклюзив, и это было прекрасно.

***

«Сарафанное радио» быстро разнесло весть, ну а за знатными дамами потянулись и подражательницы, и удалось ещё неплохо подзаработать.

Часам к восьми вечера сосед-музыкант оживился.

— Сполох, сможешь подсобить?

— Чем, Жерэн?

— Ну… скоро девчонки знакомые подойдут. У меня там виды на одну…

— И?

— Ну, чтоб твой олень спел.

— Сделаем иначе. — глядя на большой гранитный шар, проговорил Глеб. — Если будет петь мой олень, то всё внимание будет на меня. А мне оно зачем?

— Шутишь? Это же девчонки! Как может быть много внимания девчонок?

— Мне моих хватает.

— Ну, как знаешь. Я думал, ты не против будешь оттянуться. Ты, кстати, где вообще обитаешь?

— На другой планете.

— Я так и подумал. — скептически глядя на него, ответил музыкант. — Просто она с подругами будет, а если я буду один, то всё может обломаться…

— Пф! — фыркнул Глеб. — А я-то тут причём? Шарик тебе подпоёт, если хочешь и подтанцует, но дальше сам.

— Ладно… Цель уже на горизонте. Видишь красотку в синем?

— А у тебя хороший вкус. — оценил Глеб.

— Риск должен быть оправданным. Если уж терять свободу, то только в обмен на такую девушку.

— Дерзай. — подбодрил знакомого Глеб и ещё сильней затенил стёкла очков.

Билт тем временем подстроил гитару, делая попутно дыхательную гимнастику и, бросив на Сполоха взгляд сильно волнующегося человека, поздоровался с тремя подошедшими к нему девушками.

Две из них охотно стали обмениваться новостями, а та, что была в синем платье, подошла к его столику и начала рассматривать поделки.

***

Гранитный шар на парапете преобразовался в мохнатое существо, которое проморгалось и, зевнув, проговорило:

— Э! Жерэн, мы петь-то сегодня будем?

— Да, конечно, приятель! — охотно откликнулся музыкант, разглядывая мохнатика.

Аллея наполнилась женскими вскриками с паническими нотками и, поняв, что люди могут испугаться, Билт проговорил.

— Уважаемые бро и бло, прошу не пугаться. Я тут договорился с этим… В общем, он мне подпоёт.

— Давай уже, а то зря, что ли, репетировали. — отозвался пушистик.

— Верно!

Заиграла басовая партия вступления, пушистик тоже достал маленькую гитару и начал повторять движения музыканта, и они запели.

— Ночь скрывает тучами россыпи звёзд. Ветер-шалун уносит зонты. Капли дождя бегут вниз по стеклу, размывая во тьме рекламы огни. Ты подожди меня, я уже выхожу, укрою тебя в объятиях своих. Руки согрею дыханьем, в глаза загляну. В этой ночи, в этой ночи. Я знаю, ты ждёшь от меня красивой любви, но мне невдомёк, в чём красота. Я просто спешу к тебе, чтоб тепло подарить. Люблю как могу, не смотри свысока. Ты подожди меня, я уже выхожу. Ты подожди, ты подожди. Звёзды на небе прекрасны — сверкающий путь. Но нет в них любви, нет в них любви! Ты подожди меня, я уже выхожу. Ты подожди, ты подожди. Ты подожди меня, я уже выхожу. Ты подожди, ты подожди. Ты подожди, ты подожди…

Последние звуки гитары растаяли в воздухе, и аллея погрузилась в абсолютную тишину. Люди явно не знали, как реагировать на такое, и Глебу пришлось импровизировать.

— Всё, приятель, давай дальше сам, а мне пора спать.

— Да, спасибо, ты здорово помог. — убитым голосом проговорил музыкант, явно рассчитывая на другой эффект.

— Спой про любовь. — попросил его Глеб.

— Да, конечно. Песня про любовь, тоже новая.

Снова зазвучала приятная мелодия, и по аллее разлетелись слова:

— Я смотрю на тебя, и думаю о чуде, что свело нас с тобой сквозь пространство и года. Я смотрю на тебя, замирая всей душою… Как прекрасна ты, как легка и как юна. Любимая моя, волшебница святая, ты в жизнь мою вошла и жизнью моей стала. Любимая моя — исток живого света, родник живой воды и муза для поэта. Любимая моя, волшебница святая, ты в жизнь мою вошла и жизнью моей стала.

Мелодия перешла на красивое соло, а потом Жерэн продолжил.

— Серебристой вуалью падает свет из окна. Открывая на небе прекрасный вид на звёзды. Только ты для меня милее чем звезда, да и весь бренный мир меркнет пред тобою. Любимая моя, волшебница святая, ты в жизнь мою вошла и жизнью