Горечь потерь - Александр Олегович Анин

— Идёт. — согласился Глеб.

— Аллочка, помогите молодому человеку с костюмом. — директор обратился к одной из присутствующих женщин.

— Хорошо, Евгений Радович. Пойдёмте, мужчина.

***

Гримироваться времени не было, поэтому, впрыгнув в выданный клоунский комбинезон, он натянул на ноги спецботинки семидесятого размера, прицепил поролоновый нос и шляпу-колпак на резинке и, вооружившись свистулькой, вышел в коридор.

Аллочка проводила его на арену и, улыбнувшись, проговорила:

— Хорошей импровизации.

На арене выступала четвёрка конных акробатов, и забравшись на бортик, Глеб с интересом прошёлся взад-вперёд, а потом присел на невидимый стул, закинув ногу на ногу.

Кони скакали по кругу, артисты показывали чудеса джигитовки, а клоун просто сидел и смотрел на это со скучающим видом. Наконец финальный аккорд, артисты кланяются, а у клоуна импровизированный стул начал сходить с ума. На арене начинаются скачки на невидимом разъярённом быке. Клоун верещит через свисток, но бык продолжает носить его по кругу, пока наездник не перелетает через голову и не падает плашмя на арену. Свисток начинает выдавать замедляющийся пульс, потом под насвистывание похоронного марша тело клоуна улетает за кулисы.

— Ни хрена себе… — разрывает тишину голос Аллочки, а на сцену выходят воздушные акробаты. Спускают трапеции, и под куполом начинается представление. Гимнасты, зацепившись ногами, перебрасывают друг другу гимнасток, а клоун как ни в чём не бывало снова сидит на своём стуле на краю арены. Откуда он взялся? Никто не заметил, но сидит и смотрит, явно любуется девушками в купальниках.

Номер заканчивается, и дирекция смотрит на клоуна. И тут стул превращается в катапульту и отправляет его под самый купол. Вереща свистком, клоун хватается за невидимую перекладину трапеции, облегчённо вздыхает и начинает крутиться вокруг неё на вытянутой руке, пока не срывается и по инерции не улетает за кулисы.

— Надо брать! — в один голос проговорили директор и Аллочка.

— Но как он это делает? — не выныривая из состояния шока, озвучивает вопрос вторая присутствующая на репетиции женщина.

— Наверное просто умеет. — раздаётся голос клоуна со следующего ряда сидений.

— Вам, с такими умениями незаметно подкрадываться, надо в разведке служить. — проговорила Аллочка.

— Был я там, но армия не в состоянии полностью раскрыть мои таланты. — ответил Глеб.

Тем временем на сцене появляются дрессированные медведи на велосипедах, и клоун движением головы обращает на них внимание присутствующих.

***

— Ты где пропал, сынок? — поинтересовалась у него Любава Агеевна.

— Двое суток провёл в ментовке в обезьяннике…

— Ах! И что ты натворил?

— Был в земельном, узнавал насчёт участка. Просто задавал вопросы, но там какие-то люди работают, слишком нервные. Потом построил себе дом за городом у реки и устроился на работу.

— Куда?

— В цирк. Буду в костюме бурундука народ веселить.

— А… А дом это хорошо. Пригласишь на новоселье? — поинтересовалась она.

— А на чём добираться будем? На лыжах или полетим?

— А там дороги нет?

— Нет, а телепортационную площадку в квартире устанавливать — моветон.

— Что ж они землю-то тебе выдали там, где нет дороги?

— А они и не выдали.

— Погоди… А как же?..

— Мы на фронте не для того победу с кровью вырывали, чтоб клочок земли пять лет в очереди дожидаться.

— Но ведь у тебя будут неприятности…

— Да пофиг. Я теперь клоуном работаю, у меня и справка есть. Денег достану, возьмём машину или лодку, по реке тоже добраться можно.

***

Первое выступление всегда волнительно, особенно для артистов, которые знают, что новый клоун труппы может отчебучить что-то не просто между номерами, но и вовремя них. Пара репетиций наглядно это продемонстрировала.

***

Зрители занимали свои места, а напротив прохода, на бортике арены, скучал большой бурундук, вертящий в лапах свежую программу выступлений. Его хвост казалось жил своей жизнью, пристально провожая тех, кто проходил мимо него. Но вот закончил «распевку» оркестр, прожекторы осветили сцену, на которой появился ведущий, который был одним лицом с директором цирка.

— Добрый день, дорогие земляки, товарищи. После двухлетнего перерыва наш творческий коллектив рад приветствовать вас под куполом нашего цирка. Наша труппа постаралась приготовить для вас прекрасную программу…

Треск разгрызаемого ореха прервал речь заслуженного работника цирка.

— Прошу прощения. Эй! Ты, белка-переросток… — проговорил ведущий.

— Пи! — ответил ему бурундук.

— Ты мешаешь.

Бурундук помахал в воздухе метрового размера билетом, заставив директора на миг задуматься.

— Оплатил место?

— Пи! — ответил бурундук.

— На арене?

— Пи!

— Вот незадача. Ну, ты хотя бы веди себя тихо… — выразил пожелание ведущий.

— Пи! — ответил бурундук и, пока прятал куда-то билет, уронил на арену свой полуметровый орех. Грохнуло так, как будто орешек весил не меньше пары центнеров.

— Какой беспокойный сегодня у нас зритель. — проговорил ведущий. — Но цирк такое место, которое создано для всех, поскольку мы живём, чтоб дарить радость своим зрителям. Итак, встречайте! Творческий коллектив цирковой труппы нашего славного города!

Под звуки оркестра по периметру цирковой арены выстроились готовые к выступлению артисты, которые поклонились зрителям, и под аплодисменты большая их часть вернулась за кулисы.

Первыми выступали жонглёры, создавая атмосферу праздника. Воздух наполнился летающими предметами, которые порхали между руками артистов под приятную живую музыку. К обычным жонглёрам прибавились их коллеги на ходулях, неожиданно появились горящие кегли, и свет практически полностью погас, лишь пламя на перелетающих из рук в руки снарядах притягивало к себе всё внимание.

Через пару минут оно иссякло, на арене снова вспыхнул свет, и под аплодисметы жонглёры скрываются за кулисами.

— Пи! — разрывает атмосферу выкрик бурундука.

— Ну, что опять стряслось? — спрашивает у бурундука директор.

— Пи-пи-пи! — пищит зверь, выскочив на сцену, начинает жонглировать десятком орехов.

— Ты тоже так умеешь?

— Пи! — отвечает бурундук.

— Ну, иди, поглажу. — подзывает к себе зверька ведущий, и тот, бросив орехи вращаться сами по себе, подбегает за порцией похвалы.

— Хороший мальчик! — наглаживает его мужчина, косясь на продолжающие вращаться в воздухе орехи, а трибуны не скупятся на аплодисменты. — Ну, иди на место, а у нас следующий номер!

Собрав орехи, бурундук исчезает в тенях, уступая арену дрессированным медведям с велосипедами и их дрессировщикам.

— Встречайте, наши четырёхлапые