Лунный свет среди деревьев 2 - Екатерина Александровна Боброва

      Взгляд, которым нас наградил дознаватель, был таким… Что у меня не только щеки,

но и уши загорелись.

Глава 13

– Ваше сиятельство, – позвал кто-то, осторожно потрясая его за плечо.

Ответил Тяньцзи не сразу. С сожалением отпустил сладкое одеяло сна – снилось что-то приятное – открыл глаза и сел на кровати. Потянулся – отдохнул на славу. Странно, правда, что не разделся и лег в верхнем платье.

– Наконец-то, – с облегчением выдохнул Вей, – я уж думал за лекарем посылать – час У минул. Служанки не смогли до вас достучаться утром, а беспокоить побоялись. Слава Небесам, никто не хватился. Из утренних дел: палата звездочетов прислала прогноз на месяц, а еще принесли доклад от дознавателей.

Тяньцзи нахмурился. Слова вроде звучали знакомо, но смысл, однако, улавливался с трудом. В голове было пусто, словно оттуда старательно вымели все мысли. И вчерашний вечер никак не вспоминался. Странно… Он же собирался к Линь Юэ. Да, точно.

– Как я здесь оказался? – спросил Тяньцзи глухо.

– А я говорил – не ходите к этой… – сварливо заметил Вей, подходя к столику и наливая что-то в миску. – Просто так темной шаманкой не назовут. А вдруг и правда проклянет?

Он протянул Тяньцзи тарелку, и в нос ударил острый запах имбиря и уксуса.

– Держите. Сварил похмельный суп. Страж принцессы, тот самый демон, вчера вечером вас домой привел. Сказал, что перебрать изволили. Так что я с утра супом и занялся.

Тяньцзи глянул недоверчиво. Перебрать? Да он в годы обучения никогда не напивался. Тем более с женщиной. Еще и на допросе. Ладно, беседе. Тяньцзи там вообще пить не собирался, разве что из вежливости и чай. Но с чая не теряют память…

На напряженные попытки вспомнить память отвечала звенящей тишиной.

Если он перебрал вина, то почему чувствует себя прекрасно? Тело было бодрым, магический источник уравновешен. Тяньцзи осторожно тряхнул головой. Не болит. Странно.

– Ло не демон, а дух, – поправил он скрупулезно и протянул руку: – Доклад дознавателей.

Ушлый страж сначала всучил ему похмельный суп, а потом уже доклад, но первая же строчка заставила Тяньцзи забыть о супе.

– Труп? – спросил недоверчиво.

Труп. Еще один. Чем-то он прогневал Небеса, раз те так часто стали посылать покойников.

– Так вы его сами вчера осматривали, господин, – со странным выражением на лице ответил Вей, дернулся что-то спросить, но не стал. Еще и официальный тон использует. Значит, обиделся. Сам же в город собирался, а теперь обижается на то, что Тяньцзи не взял его на встречу с принцессой. А что ему там делать? Переругиваться с духом, подпирая дверь?

Когда император назначил Вей личным стражем князя, они подружились почти сразу. Парень был младшим сыном чиновника, легким в общении, открытым и вызывающим доверие. Однако дистанция между ними все равно сохранялась, и одно время Тяньцзи жутко завидовал дружбе Вей с другими стражами. Их бесцеремонности, глупым шуткам, хлопкам по плечам…

Тяньцзи глотнул суп. Задохнулся от обжигающей смеси имбиря с уксусом. Задышал, хватая воздух ртом.

Вей постарался… Прям от души.

В голове просветлело, и в памяти возникло лежащее на земле тело служанки.

Тяньцзи сверился с докладом. Да, верно. Убитая была служанкой, причем… Тут рука дрогнула, проливая часть супа на пол, а в горле запекло с удвоенной силой. Служанка была той самой, кто пытался отравить Линь Юэ.

Остатки супа он влил в себя, не заметив остроты.

Злость жгла внутри сильнее имбиря.

Память просыпалась, подбрасывая все новые картинки: дознаватели, закоулок, фонари и ее высочество рядом с телом.

Линь Юэ была на месте преступления? Кто допустил принцессу к трупу? Возмутительное непотребство!

Я сам, – услужливо напомнила память, и Тяньцзи, не выдержав, застонал.

– Плохо? Еще супчика? – заботливо поинтересовался Вей.

Князь мотнул головой. Хватит с него этой гадости. Надо сосредоточиться и вспомнить оставшийся вечер.

Уши болезненно заныли, и он, коснувшись их, поморщился. Разве можно было так драть?! Дух свиньи Ло, а не бессмертный. Он еще разберется с ним.

И нужно будет попросить прощение у брата за то, что рассказал без позволения о фонариках. Впрочем, вины Тяньцзи не ощущал. Вэньчэн сам бы не решился открыться сестре. Так и ходили бы, присматриваясь друг к другу. Когда еще сломают лед и простят друг друга за ошибки взрослых?

Еще хотелось спросить у ее высочество, что за странное вино она подавала: крепкое и одновременно сладкое, от которого слишком быстро закружилась голова. А потом…

Память явно приберегла этот момент напоследок.

Тяньцзи икнул и испуганно приложил ладонь к губам.

– Совсем плохо? Тазик? – ужаснулся Вей, бросив со злостью: – Так и знал – она вас отравит.

– Не надо, – прохрипел князь, отпихивая бросившегося к нему стража.

Губы пекло и непонятно было – то ли суп виноват, то ли поцелуй…

Тяньцзи прикрыл глаза, выдыхая. Сердце в груди сходило с ума от всколыхнувшихся внутри эмоций. И столько там всего было… Мысли носились, как ласточки перед грозой. Он сам уже путался в том, восторгается ли смелостью Линь Юэ: сама подошла и поцеловала или порицает распущенность. Нет, все же восторгается…

А перед глазами, словно приклеенное, стояло девичье лицо. Темные глаза столь близко – он мог различить ауру ее зрачка. Тепло чужого дыхания, пляшущее на коже. Пальчики, зарывшиеся в волосах. Собственная беспомощность и ее власть над ним. Острая смесь, которой он с удовольствием покорился. И этот смелый… до безумия смелый поцелуй.

Волна сладостной истомы накрыла тело, рождая темные желания.

«Я ей нравлюсь. Она меня любит!»

Мысль ударила по голове, оглушая, сбивая дыхание.

«Она вспомнила детство? Свое обещание?» – проснулась внутри надежда и тут же умерла.

Не может быть. Тогда бы она не просила рассказать о брате.

Не столь важно – вспомнила или нет. Главное, ее чувства к нему.

– С вами точно все в порядке? – осторожно уточнил Вей. – То сидите бледный, то вдруг лицо пылает, словно вас обожгло.

– Заканчивай с формальностями, – раздраженно попросил Тяньцзи. – Не мог я знать, что там будет труп. Если б знал – обязательно взял бы тебя с собой.

Сознание двоилось. Одна часть пребывала сладкой истоме, наслаждаясь мыслью о том, что его чувства взаимны, а вторая трезво и холодно оценивала ситуацию. Одобрит ли этот брак император? Что скажет императрица? И что сделает сама принцесса, когда узнает о его роли в смерти своей матери. Простит? Проклянет? Но если умолчать, будет ли их брак счастлив? И не разрушит ли он сам его ложью?

Однако… Не странно ли это, проникнуться к