Рыжее братство: Точное попадание. Возвращение. Работа для рыжих - Юлия Алексеевна Фирсанова

– Ступай, – благосклонно согласилась я, переложив сонного мотылька на плечо друга.

Мне действительно показалось, что приятелю не нужна сейчас компания. Может, в здешних местах поклонение кумиру дело столь интимное, что посторонние, а тем более свидетели, ни к чему?

Пускай Лакс в капище Талита пообщается с богом тет-а-тет, жертвы какие-нибудь принесет. Никакого зверья, петуха там, барашка или даже белой мышки мы с собой не прихватили, из всей живности один Фаль, да и тот дрыхнет. Но боги, во всяком случае их жрецы, из истории религии это известно, обыкновенно и до звонкой монеты охотно снисходят. Не знаю уж, на что небожителям финансы, неужто за покупками тайком в мир земной ходят? Ну с этими заморочками пусть кто-нибудь другой разбирается. В конце концов, если в этом мире действительно есть боги, у меня не имеется никакого резона подозревать незнакомых служителей культа в прикарманивании пожертвований, тем более что ничуть не жаль, у нас денег в избытке. А вдруг богам и правда наличка до зарезу бывает нужна и в обмен на нее можно себе какие-то милости выторговать, то бишь вымолить. Тогда получаются товарно-денежные отношения на высшем уровне.

Я оставила Лакса у храма Талита, решила, что найду чем себя занять, не маленькая. Вот для начала дойду до площади, не там ли самое интересное ждет? Ведь каждого в этой жизни, я верила твердо, поджидает много интересного, главное оказаться именно там, где твое счастье назначило тебе свидание!

На площади, между прочим, как меня ранее предупредил приятель, располагались не только храмы, но и местный орган судебной власти – Дом закона. Он из всех имеющихся сооружений более всего походил на жилое здание, правда, с большими дверями и какой-то грязно-желтой расцветки. Название «желтый дом» в здешних краях вряд ли кому-то могло показаться издевательским, а вот я всласть поухмылялась, прежде чем мое внимание привлекло другое здание, выделяющееся из череды обступивших мощеное пространство.

Оно было сложено из серых плит, хорошо подогнанных друг к другу. Но серый цвет не казался тусклым или грязным, он скорее сиял, как редкая жемчужина, явленная восхищенным взорам. Преодолев три высокие ступеньки, я вступила под изогнутый аркой свод здания. Серый камень и внутри оказался ничем не отделан и не прикрыт, никаких панелей, статуй, алтарей или иных атрибутов культа я не увидела, впрочем, никого живого тут тоже не было. Единственной достопримечательностью места являлось большое, по местным меркам так и вовсе громадное овальное окно. Через него сейчас лился солнечный свет, заставляя посверкивать плиты пола и стен.

Казалось бы, ничего приятного или уютного в этом пустом помещении не было и в помине, однако я почему-то не чувствовала себя стесненно или неуютно. Меня никто не звал, но откуда-то я знала и то, что сюда никого не зовут, приходит лишь тот, кто захочет войти. Странный покой и не то чтобы умиротворение, а скорее чувство единения с миром, какое нежданно накатывает в самый, казалось бы, неподходящий момент, охватило меня.

Слева послышался какой-то шорох, я повернула голову. В нескольких шагах стоял пожилой мужчина в скромном сером плаще. Длинные, совершенно седые волосы красивыми кудрями ниспадали на плечи, глаза под тяжелыми веками смотрели внимательно и остро, крючковатый нос чуток обвис. Для абсолютного сходства с моим мысленным представлением о Гэндальфе Сером дядечке не хватало только посоха, ну и шляпы, что ли.

– Почтенная магева. – Человек наклонил голову, приветствуя меня.

– И тебе того же, ты здешний жрец? – уточнила я.

– Нет. – Сухие тонкие губы раздвинулись в легком намеке на улыбку. – Здесь никогда не было, нет и не будет жрецов, я лишь смотритель храма Творца.

– И похоже, прихожан тоже негусто, – отметила я, озираясь. – Или день неприемный?

– Храм открыт для каждого, – ответил старик.

– Но поскольку просить у Творца, как меня просветили, что- либо бесполезно, то и клиентов нет, – догадалась я. – Зачем же вообще горожане храм строили?

– Так заведено, – пожал плечами собеседник.

– Наверное, страховка, на тот случай, если Творцу все-таки небезразлично все, что вытворяют люди, и он может обидеться за неуважение к его персоне и шарахнуть чем-нибудь нахалов… молнией там или мором, – резюмировала я.

Старик улыбнулся и кивнул:

– Я частенько думаю так же. Но ты все-таки зашла. Почему?

– Захотелось, – призналась я совершенно честно, не выдумывая повода позначительнее и поволшебнее. – Ты не против, если я тут немного посижу?

– Делай, что пожелаешь, магева. Храм принадлежит всем, – просто ответил смотритель и развел руками.

Наш разговор исчерпал себя. Я вдохнула воздух, пахнущий пылью и камнем, но почему-то казавшийся сочным и свежим, как после дождя, прошла ближе к окну и села прямо на пол, туда, куда захотелось. «Интересно, если вспомнить метод биолокации, тот самый, каким ищут благоприятные и плохие места, наверное, окажется, что Храм стоит на пересечении силовых потоков, и именно поэтому меня, магеву, потянуло сюда словно магнитом», – попыталась я подвести рациональное объяснение под свой поступок. А потом решила, что это не имеет значения.

Устроилась в личной позе лотоса, каковую предпочитала всем другим – одна нога подтянута к груди, вторая поджата, и полуприкрыла глаза, следя за танцующими в воздухе крохотными пылинками. Золотистый поток, искорки мельчайших частиц в нем, редкая тишина, словно сюда не доходило ни единого звука с площади, поглотили меня, я словно сама стала одной из этих пылинок в воздушном океане. Реальность слегка посопротивлялась и привычно уплыла, осталось только ощущение собственного дыхания и снисходящее на вечно мечущийся разум умиротворение. Не думаю, что я просидела так долго, ровно столько, сколько хотелось или надо было, а может быть, эти два понятия на краткий миг совпали. Я не спала и не медитировала подобно просветленным буддистам, но и ни о чем важном не думала, в голове носились обрывки бессвязных мыслей.

Так же неожиданно, как захотелось сесть, ощутила необходимость открыть глаза и встать. Поднялась я с пола почему-то отдохнувшей и… нужное, пусть немного банальное, слово пришло на ум не сразу, но все-таки пришло – с обострившимся восприятием. Нет, ни слышать, ни видеть, ни даже обонять я лучше не стала, но то, что столь долго дремало во мне и начало пробуждаться лишь в этом мире, обрело большую четкость и силу.

Старик сидел на корточках у двери. Проходя мимо него, я кивнула на прощанье, уже как старому знакомому, нет, как тому, с кем разделила великую тишину храма Творца, его могучий покой, и заметила:

– А ведь на самом деле Он дает. Только не то, о