Алые небеса. Книга 1 - Чжон Ынгволь

– О чем вы там только что говорили с художником Ан? Стой, неужели и тот оберег рисовала…

– Да… Было много причин, по которым я не мог быть с вами честен…

– Перестань! Ни слова больше. У меня сейчас такая каша в голове… Потом поговорим.

В это время Ан Гён незаметно проскользнул к выходу и направился в ту самую комнату.

– Это я.

– Прошу, заходите.

Дверь открылась, и художник вошел к Ха Раму. Тот сидел лицом к входу. Дори протянул Ан Гёну купленную им картину.

– Спасибо, что помог мне. В обмен на эти картины я отдам тебе свои, как и обещал. Отправлю их в ближайшее время. А где те две работы? Хочу скорее на них взглянуть.

Было сразу ясно, о каких конкретно работах говорил художник. Рам повернулся, посмотрел на Ан Гёна и произнес:

– Господин Ан, прошу прощения, но я не могу отдать вам эти две картины.

Тот, ни секунды не колебавшись, кивнул:

– Ничего, это твое право. Ведь ты изначально их и купил. Я просто ненадолго одолжил тебе свои глаза. Но… могу я узнать почему?

– Я просто чувствую, что не хочу с ними расставаться. Хочу, чтобы они остались у меня.

– Картинами, которые желаешь оставить себе, действительно стоит владеть. Поэтому я так настоятельно их рекомендовал. Цена на них может быть снижена из-за того, что автор – женщина. Но настоящая ценность этих работ не падает.

– Раз я решил оставить их себе, цена не имеет никакого значения.

– Понимаю. Что ж! Я верну тебе стоимость одной из картин, которые получил. Ее я попросил купить только потому, что хотел самостоятельно заплатить за нее.

Астроном кивнул, не спрашивая, о какой именно работе идет речь. Автором рисунка, который хотел оплатить Ан Гён, был Хон Ыно.

– Я пришлю два рулона ткани и мои работы. А пока – дай-ка мне напоследок посмотреть на те, что ты оставишь себе. Хочу разглядеть их поближе.

Дори передал ему два полотна. Художник разложил их на полу и принялся внимательно рассматривать, время от времени издавая звуки, похожие на восторженные вздохи. В глаза бросилось имя, записанное в углу.

– Хон Чхонги? А Хон – это…

– Господин Ан.

Поглощенный рисунком, он неохотно откликнулся:

– Да?

– Пожалуйста… опишите картины.

Ан Гён поднял голову.

– Что-что?..

– Мои глаза не в состоянии их увидеть.

Посмотрев на Ха Рама, художник заметил и Дори, сидящего рядом с ним, и Мансу, дремавшего в углу. Он был один, кто мог бы подробно рассказать ему об этих картинах. Художник постарался детально описать обе работы. Попросив ладонь юноши, Ан Гён любезно вывел на ней пальцем ветки дерева и добавил свои мысли по этому поводу:

– Что делает эти картины прекрасными, так это пустое пространство. Композиция сосредоточена скорее вокруг пустоты, а не линий туши. Обычные художники, смотря на чистый лист бумаги, сначала набрасывают в уме положение черных линий – она же двигает кисть, сначала думая о белом пространстве. Думаешь, это легко? Вовсе нет. Эту способность трудно освоить, даже прилагая усилия и долго тренируясь. Скорее всего, художница Хон с ней родилась. Может, она и не знает, что видит формы иначе, чем другие мастера. Молодая девчонка, а картины заполнены такой свободной пустотой… Как она это делает? Как облачная гора вдалеке может казаться куда насыщеннее темной сосны вблизи? – Он на мгновение замолчал, но затем продолжил: – И что еще удивительнее – это картина-оберег ее авторства. Когда я видел ту работу, на ней не было ни одного пустого места. Значит, она рисовала совсем в другом стиле, нежели сейчас… Это и правда… Ой! Что-то я увлекся…

– Значит, у нее какая-то уникальная способность видеть мир?

– Нет. Мозги у нее другие, мозги! Как и у тебя.

– Да не очень-то они у меня особенные.

– Это тебе так кажется. Та художница тоже наверняка ответила бы, как ты.

– Хотите сказать, она хороша в своем деле?

– Она еще лучше. Таких, как она, называют гениями. В наших кругах сказали бы, что она – добыча духа хвама.

– Хвама?..

– Настолько талантлива, что ее работы пожирала бы глазами всякая нечисть. Такой художник появляется раз в поколение, но большинство из них умирают еще молодыми либо сходят с ума. Мозг, отличный от других, вызывает много проблем. Поэтому и говорят, что таких, как она, поглощает дух хвама.

Ан Гён, просмотрев картины, наткнулся взглядом на работу Хон Ыно. Он с грустью в голосе заключил:

– Вот что случается с теми, кто стал добычей хвама. Хон Чхонги сможет нарисовать не так много картин. Вероятно, ее работы будут довольно редкими. Для самого художника это прискорбно, но нам всем повезло, что мы можем лицезреть такие картины. В любом случае… мы – просто кучка негодяев, которые наслаждаются болью гения и назначают ей цену либо высмеивают его, не в состоянии понять чужой ход мыслей. Разве мы – не то же, что и хвама?

Чхве Вонхо не хотел показывать художницу всему миру. Он пытался сделать все, чтобы замедлить процесс схождения с ума, давая ей рисовать как можно меньше, а если и рисовать – то только новогодние картинки, постоянно борясь с собственным желанием увидеть больше ее работ. Так наставник хотел защитить Хон Чхонги.

Снаружи раздался громкий голос:

– Да начнутся гуляния! Теперь мы выставляем картины, принадлежащие его высочеству Анпхён-тэгуну. Любой желающий может ознакомиться.

Глаза Ан Гёна сверкнули.

– Ох! Уйди я чуть пораньше – мог бы упустить такую замечательную возможность. Мне непременно нужно посетить выставку.

Художник попрощался и вышел из комнаты, снова оставив их втроем. Дори подошел к Ха Раму и присел.

– Есть кое-что, чего я не сказал вам в прошлый раз…

Юноша провел рукой по полу и нащупал картину Хон Чхонги. Своими глазами он не мог видеть ни пустого пространства, ни линий туши. Рам видел только красный. Но теперь юноша не совсем понимал: был ли тот цвет, который он видел, действительно красным?

– Что там у тебя?

– Тут упомянули картины-обереги, и мне кое-что пришло на ум. Помните, я вам говорил, что художница Хон приходила в ваш дом в канун Нового года? Тогда она отдала оберег и быстро исчезла. Но как бы я ни искал, все никак не могу найти тот рисунок.

– Ты знаешь, что там было нарисовано?

– Я оставил его в упаковке. Ни разу не разворачивал.

– Он должен быть где-то дома. Если только у него нет ножек, на которых он убежал. Обязательно найди рисунок.

Рам положил ладони на картину. Он не видел даже своих рук.

– Слепец захотел себе живопись? – тихо произнес юноша и зацокал.

Его рука коснулась щеки, на которой