Развод. Проданная демону - Евгения Медведская

— Да. Готова, — говорю это, и сердце падает вниз.

Что мог бы изменить мой отказ? Ну вот что? Больше не сопротивляюсь. Позволяю ему все, но он встает с меня, переворачивает так, чтобы я оказалась на коленях, надавливает рукой между лопаток грубо и требовательно. Другая рука заставляет меня раздвинуть колени шире.

— Дариан, — кричу я неизвестно откуда взявшимся голосом. — Пожалуйста. Пожалуйста, не так.

— Тебе кажется, что у нас брачная ночь? — возбужденно шепчет он. — Нет. Я просто беру свое.

Его пальцы скользят по моим возбужденным губкам. Попытка убедиться, что я достаточно влажная.

Я выдыхаю. Сейчас он лишит меня девственности. Мне очень страшно, но я не смею ему об этом сказать. Три месяца замужем, продажа в рабство за измену. Не хочу издевок. Не хочу смеха в свой адрес. Не выдержу этого просто.

Дариан врывается в меня резким толчком. Я замираю от боли, чувствую новое движение, рывок внутрь, еще и еще...

А потом взрываюсь криком. Мое тело извивается и освобождается от тела Дариана. Я сжимаюсь в комок и реву навзрыд. Мне больно и плохо.

Перед глазами возникает безобразная сцена из кабинета, фрагменты несостоявшейся брачной ночи. Я просто не могу все это переварить. Не могу и не хочу.

Отпускаю эмоции, отдаю власть над собой истерике. Никакого контроля, никакой силы духа. Если бы я могла отключиться, то предпочла бы это сделать сейчас.

— Кэйри!

Глухо и издалека.

— Кэйри!

Меня беспокоит этот звук, я чувствую тревогу.

— Кэйри, ты что? — голос Дариана прорывается ко мне. Он снова как путеводная звезда.

Заставляет меня вырваться из бездны и ответить.

— Это был мой первый и последний раз! — кричу я. — Секс — это отвратительно! Сначала я застала Номдара и Вендру! Мерзость! Они выглядели так, что меня до сих пор тошнит. А теперь я испытала эту боль на себе. Не знаю, зачем люди вообще на это идут! Зачем женщинам это нужно! Не хочу! Можешь убить меня ошейником покорности! Но лучше так, чем еще раз пережить…

— Какой первый раз? — в полном шоке выдыхает Дариан. — Что ты несешь?

— В брачную ночь погиб мой отец, и муж соблюдал траур, берег мои чувства, то есть трахал все это время другую!

— Он заявил об измене…

Голос Дариана теряет всякую уверенность.

— Господи! Дариан! Не будь наивным! Неужели ты думаешь, что он сказал бы правду?

Мне в ответ не приходит ничего, кроме молчания. Дариан даже не дышит. Он укрывает меня, заворачивает в покрывало. Его руки обнимают поверх. Я в жарком кольце. Я чувствую, как меня касается что-то мягкое.

Это крыло. Дариан выпустил свою ипостась. Почему-то становится чуть легче и спокойнее. Его магия тянется ко мне как когда-то давно.

При этом воспоминании на глазах застывают слезы и скапывают с век крупно, горячо.

Голос Дариана опять отвлекает меня:

— Надо было сказать мне.

— Я была не в силах пережить новые издевки.

— Я видел, как ты с ним спала, — вдруг говорит Дариан. — В день, когда отказала мне. Мне было очень плохо, я был ранен, остался без сил, без крыльев. И что ужаснее всего — без тебя. Мне было плевать на уровень моего унижения. Я вернулся, чтобы умолять и попытаться уговорить. Тогда я увидел тебя с ним.

— Мне все равно, что ты там видел, — шепчу я, и, наконец, мне становится по-настоящему плохо.

Глаза закрываются, я еще успеваю почувствовать, насколько сильно болит голова, а потом меня захватывает тяжелая и беспокойная тьма.

Дариан

Кэйри стоит передо мной на коленях. По ее щекам катятся горячие слезы. Мне не хорошо от этого. Как бы я не хотел убедить себя, что мщу ей за жестокий отказ, за позор и за измену, не получается. С ней что-то не то. Сейчас я вижу — ее боль началась задолго до того, как я принялся издеваться.

Меня тянет успокоить ее, потому что моя игрушка рвет себе сердце, но слабину я не собираюсь показывать. Не от первой слезинки, пусть даже не надеется.

Думаю, что она притворяется. Она совсем не такая, какой я ее представлял.

Кэйри оказалась шлюшкой. Я выяснил, за что Номдар продал ее — она изменяла ему. Изменяла с обслугой, с кем-то из друзей. Слухи были самые грязные.

Мне она тоже тогда изменила.

Ну что же, я больше не дам ей такой возможности.

Не жена, а рабыня. Научу эту дрянь хранить верность. А для этого не стоит поддаваться ее несчастному виду. Пустое притворство!

Она даже не оправдывается. К чему отрицать очевидное.

Мне лишь жаль, что ошейник случайно срабатывает. Этого я не хотел. Самому больно. До того, как успеваю подумать, хватаю Кэйри на руки. Настраиваю магию, чтобы больше не среагировала на строгий или недовольный тон. Только прямое непослушание.

Несу ее в спальню и все же попадаю под чары.

Я не хочу ее, я жажду. Мне физически нужно целовать всю Кэйри.

Несу бред про то, что верну ее мужу. Нет. Я никогда не отдам. И тем более никогда не отдам ему. Просто я не желаю сопротивления. Хочу покорности. Забрасываю удочку и Кэйри верит, что я могу сделать такую низость.

Я делаю низость сейчас, но я — демон. Мне можно.

Тем более, что я не всерьез. Но не ставить же Кэйри в известность о том, что я не смог забыть ее. Не рассказывать же точное количество ночей, когда я шептал ее имя, просыпался, понимая, что ее образ рассыпался на заре как дым.

Нет, ей не надо знать. Я не мог удержать ее в своих снах, а теперь она вся моя.

Не хочу отпускать вообще. Сделаю все, что в моих силах, чтобы и спустя год продолжать ею обладать. Пожалел ее тогда — согласился указать в договоре верхний порог цены, но я найду лазейку.

Чтобы демон да не нашел уязвимость в контракте, который составил сам?

Я принял решение и теперь выкидываю из головы все, кроме нее. Мое возбуждение бешеное. Кэйри согласилась, а значит я получу все, что мечтал добровольно.

Состояние сложно описать словами. Руки почти что дрожат. Очень ее желаю. Сознательно пытаюсь сдержать рвущуюся нежность.

Она слишком жестокая, чтобы ее жалеть. Уж я-то хорошо помню.

Ставлю ее на колени, врываюсь в рот. У нее слабенько получается, но думаю, что никто из любовников этой развратной девки не был так резок.

И пусть получается неумело, но от прикосновений ее языка, от ее узкого горла, меня