Рассказы 38. Бюро бракованных решений - Ольга Цветкова

Всего одна фраза, а столько интересного! Раздражение в голосе Твистера предполагалось, но отсутствовало. Вместо нее – чистый интерес, будто его выгнали, когда звонили. Но при этом – «мы».

– Извините, запамятовал, – покаялся Дросс. – Да, конечно. Где тело?

– В библиотеке. Я закрыл дверь, не хотел, чтобы… ну, следы…

– Проводите меня туда.

Хозяин проводил. На полу библиотеки лежала жертва. Привычный ко всему доктор сглотнул и мысленно поблагодарил великого бога Постмодерна за то, что трупы сенсов не пахнут вообще никак. Потому как неведомый убийца не пожалел времени и усилий ради сногсшибательного результата. Сказать, что ее изуродовали, – чудовищно преуменьшить картину. Гадать о времени и причине смерти без коронера не имело смысла. Но коронеры обычно не обследуют тела сенсов.

– Это с ней впервые? – спросил доктор.

– Смерть? – удивился Твистер. – Я не знаю. Да? Ну то есть… а что, есть места, где такое случается регулярно?

– Вы удивитесь.

– Не хочу.

– Тогда не удивитесь.

Доктор наскоро обыскал халат убитой, но ничего не обнаружил, кроме отсутствия под ним любой другой одежды. Либо мадемуазель самооценка любила голышом посидеть в библиотеке, либо только вышла из душа, когда с ней случилось ужасное потрошение. Душевых поблизости не наблюдалось. Судя по луже крови, тело не двигали, она умерла именно здесь. За каким же тогда чертом она поперлась в библиотеку?

Так, стоп!

Опять начинается. Доктор едва удержался, чтобы не выругаться. Он здесь не затем, чтобы искать убийцу. Ему надо просто оживить сенса, не навредив психике хозяев дома. Больше никаких бессонных ночей, засад и задержаний. И расследований. Обещал ведь себе и жене. И дочке обещал. С другой стороны, ему после ранения закатили такой скандал, что он бы и соседскому псу пообещал что угодно, лишь бы угомонить женскую ярость.

– С вами все в порядке? – спросил Твистер.

– Распорядитесь, пожалуйста, накрыть чем-нибудь тело, – попросил доктор, вставая, – всю дальнейшую беседу мы будем вести здесь.

– Здесь?! О… да, конечно. Сейчас, – засуетился Твистер. – Сейчас я схожу распоряжусь… Подождите, я быстро…

– Зачем ходить? – удивился Дросс. – Вот же!

Он указал на колокольчик, прямо на комоде у входа. Твистер слегка вздрогнул. То ли в этом доме боялись громких звуков, то ли хозяину очень хотелось куда-то уйти. Вполне естественное желание, но отпускать сенсо-жертву с места преступл… то есть с места происшествия было никак нельзя. Твистер подошел к комоду, взял в руки колокольчик. Однако позвонить не успел.

– Он что?! – рявкнули откуда-то из-за двери, затем по коридору раздался цокот туфель на немыслимо высоком каблуке.

Напуганная дверь тут же распахнулась, и доктор без труда установил источник гневного крика. Им оказались уста эффектной стриженной под каре брюнетки, которая все еще вела войну за свою молодость с возрастом, вот-вот собиралась дать генеральное сражение и перейти от открытых боевых действий к партизанским стычкам. Мадам Твистер, очевидно. В обтягивающем и очень дорогом фиолетовом платье.

– Вот ты где, дорогой, – проворковала мадам. – Я вижу, у тебя тут беседа… И, прежде чем ты ее продолжишь, лучше посоветуйся со мной.

Мадам была зла. Или нет. Впрочем, как всегда у женщин.

– Дорогой, ты меня слышишь? – уточнила она.

Дорогой ее слышал, причем очень хорошо. Он весь сразу как-то уменьшился в объемах и постарел на десяток-другой лет. Учитывая, с какой скоростью мадам примчала на помощь мужу, дворецкий доложил ей о приходе Дросса сразу же, как проводил того к хозяину. И вопрос, кто в доме настоящий хозяин, еще не встал для доктора ребром, но уже слегка приподнялся.

– Доктор Дросс, мадам, – отрекомендовался доктор Дросс. – Я приехал разобраться с убийством.

И тут же обругал себя. Какое еще убийство, он сенса приехал оживлять. Оживлять чертового сенса!

– Убийство? – затрепетала ресницами мадам Твистер. – В стенах этого дома?! Не может быть!

Актерская игра женщины открывала для системы Станиславского новые грани недоверия. Она вроде бы возмущалась, но выглядела чертовски довольной!

– И тем не менее, – сказал доктор.

– А… – Она слегка прикоснулась пальцами ко лбу. – Я поняла. Вы про несчастную самооценку мужа? Напрасно тратите время.

– И почему же напрасно?

– Потому что это несчастный случай.

Дросс некоторое время смотрел на хозяйку, подбирая слова.

– Мадам, – сказал он наконец, – жертва выглядит так, будто ее свежевали три тигра с поварским образованием.

Женщина пожала плечами:

– Тем несчастнее ее случай.

Поняв, что играть словами здесь бесполезно, доктор зашел с козыря:

– В любом случае я бы хотел побеседовать с вашим мужем наедине.

– А, – ответила мадам Твистер. – Я тоже. Но, увы, мужчины наедине со мной не так уж говорливы. Вы понимаете?

Ее глаза будто говорили: «Я съем тебя с потрохами. И тебе понравится». Дросс давно научился не отвечать на такое. Лицо «я впервые гляжу порно» – расширенные глаза, приоткрытый рот, искренний интерес и, самое главное, тяжелое молчание – способно оттолкнуть почти любого социального хищника, а мадам Твистер, без сомнения, была хищником. Хищником, ждущим ответа, но не получающим.

– Дорогой, – сморщила носик мадам. – Они прислали к нам непонимающего полицейского.

– Я не полицейский, – грустно сказал Дросс.

– Да? – удивилась женщина. – А зачем же я тогда позвала адвоката?

Вошел адвокат. Момент был подобран так идеально, что Дросс уверился: не обошлось без ощупывания двери ухом. Здороваться адвокат не стал. Он ласково улыбнулся доктору, но искренности в этой улыбке не было ни на грош. Если бы Геракл, устав от подвигов, сменил шкуру немейского льва на костюм и обзавелся повадками немейской гиены, примерно так бы он и выглядел. Высок, красив, хитер. Мадам пожирала его глазами, и это пиршество отнюдь не было тайной для месье Твистера. Хотя он всеми силами старался этого не замечать. Геракл превращает мужа в Тиресия – вот сюжет для античной трагедии.

Муж, казалось, стал еще меньше. Если он продолжит сжиматься, забеспокоился Дросс, тут может произойти взрыв и образование сверхнового мужа.

Доктор быстро прочертил в уме нехитрую диаграмму: муж-жена-измена. Взрывная, нестабильная ситуация. Обычно она не приводит к такой кровавой гибели самооценки, но это только обычно. В тихом омуте, как правило, черти не просто водятся, но водятся с кем-то еще похуже чертей.

– Мне выйти? – робко спросил Твистер жену.

На дверь он глядел с плохо скрываемой надеждой.

– Да, дорогой.

– Но позвольте!..

– Не позволю, доктор, – погрозила пальчиком мадам Твистер.

Адвокат расставил ноги, будто готовый защищать своего клиента не только в правовом поле, но и на ринге. Твистер же, ни на кого не глядя, быстро вышел из комнаты. Доктор проводил его взглядом, а затем уставился на хозяйку дома.

– Что это