Особенности фиктивного брака с крылатым - Екатерина Вострова

Этого я и опасалась больше всего. Что он запомнится. Навсегда. Останется выжженным шрамом в моей душе. Что я не смогу его выветрить, замазать никем другим.

Всего несколько дней вместе, а я, кажется, рехнулась.

Все же, когда пальцы умело начали расстегивать пуговицы, я напряглась. Невольно, но моя сущность, сущность низшей, напомнила о себе. Ведь у меня есть чешуя. Мое тело несовершенно. Я некрасива, ущербна, дефектна. Я – всего лишь полоз, а не какая-нибудь высшая, идеальная во всем.

– Майя, что не так? – Яр глянул мне прямиком в глаза.

– Это… – Я показала на обнажившийся участок кожи. – Если ты не против, я бы не хотела… раздеваться совсем.

Грудь, живот, низ живота, бедра – все они были покрыты чешуей. И это уродство задевало меня даже в обычное время. Что уж говорить про такой ответственный момент.

Ярослав покачал головой.

– Майя, не выдумывай. Чешуя не делает тебя какой-то не такой.

– Спасибо за лесть, но…

– Никогда не стесняйся себя. Ты очень красивая.

Его губы вновь накрыли мои, мешая сосредоточиться, выбивая все слова несогласия из горла.

Теперь я понимала как никогда ясно: мне нельзя оставаться в его квартире, в его жизни. В опасной близости к нему. Нельзя пользоваться его гостеприимством. Нельзя видеть его по утрам.

Потому что та боль, которую он мне принесет, не имеет ничего общего с физической. Она совсем иного толка.

Я уже чувствую, что мне будет больно. Каждым его поцелуем, каждым поглаживанием эта боль распространяется по телу. Снятой неспешно одеждой. Приглушенным светом. Тихим дыханием, одним на двоих. Стонами, что невозможно сдержать, что рвутся из груди. Сбитыми простынями.

Эта боль повсюду.

Ее слишком много, чтобы вынести в одиночку.

Но чуть позже, когда Ярослав уснет, а я останусь лежать в его постели, во мне окончательно окрепнет желание сбежать. Уйти. Исчезнуть.

Чтобы боли стало хоть капельку меньше.

Сон не принес облегчения. Полузабытье, полудрема, в котором меня преследовали события и эмоции пережитого дня.

Коляска падает с горного обрыва, окровавленное тельце, вокруг которого столпились люди. Энергетическая волна и громкий детский плач.

 Тяжелый сон сменяется другим, еще более гнетущим и муторным.

– Ты должна была привести сюда своего ублюдка, где он?

Я вижу женщину с безумным взглядом, от нее пахнет решимостью и желанием защитить самое ценное.

– Думали, я отдам вам своего сына?! – кричит она и решительно режет ножом ладонь, а затем прижимает ее к каменистой земле. Земля вспыхивает ярко-зеленым светом. Этот свет повсюду, он сковывает, не дает пошевелиться.

– Сестра! Тут запирающая формация, это ловушка.

Откуда у этой полубезумной столько сил на такие мощные чары? Это древнее сильное колдовство, не доступное обычной нечисти.

– Привет-привет, чешуйчатые друзья, не ожидали меня здесь увидеть? – Белокурый подросток. На его лице две ярко красные точки – с такого расстояния не понятно точно, настоящая это кровь или они нарисованы. – Я и сам от себя не ожидал, если честно. Кто бы мог подумать, что окажусь борцом со злом. Я настолько хороший, что самому приторно. Ха-ха.

Но из этого света уже не выбраться. Древним чарам можно противопоставить лишь древние чары.

– Сестра, что ты делаешь?

Нож входит в тело легко, словно в масло. Боль в груди почти не мешает.

– Сестра, нет!

Коляска падает с горного обрыва, окровавленное тельце, вокруг которого столпились люди. Энергетическая волна и громкий детский плач.

– Сестра! Сестра! – Я слышу чей-то горячий шепот на ухо, но он становится все тише. –  Альбеску! Ты – предатель!

– Предатель? Слишком громкое слово. Но я не буду за него обижаться, мы еще встретимся, и у тебя будет возможность передо мной извиниться. Хи-хи.

И снова перед глазами горы и голубое небо. Оно так высоко, так недосягаемо. Надо мной склоняется ребенок. Мальчик лет пяти-шести. Он тянет ко мне руки. В первый момент мне кажется, что они нечеловеческие. Может быть, этот мальчик нечисть? Но очень быстро я осознаю, что он – обычный, просто вся кожа покрыта страшными ожогами.

– Эй! Отойди от моей дочери! – слышу я мамин голос.

– Я хотел помочь, – лепечет мальчик. – Она плакала. Ей больно…

Я резко распахнула глаза. Сердце колотилось как сумасшедшее. Какой ужасный кошмар мне приснился.

Это все из-за стресса и того, что баюн залез мне в голову. Я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Перед глазами все еще стояли покрытые ожогами детские руки и истошный крик: «Альбеску! Ты предатель!».

«Кажется, я где-то слышала уже эту фамилию…» – Встревоженное сознание быстро подкинуло ответ. Это было в управлении, Рихард упомянула ее, когда говорила про какого-то древнего.

Видимо, мой воспаленный мозг сплел этот кошмар из обрывков пережитого за день и выдал вот такую вот белиберду.

Я встала c кровати. Еще даже не рассвело. Выползла из-под тяжелого одеяла, посмотрела на спящего мужчину.

Сон постепенно уходил, стирался, быстро, как и все прочие сны. Переживания вчерашнего дня, эмоции, наша близость, напротив, набирали силу и яркость.

Моя уверенность – нужно уходить – крепла с каждой секундой. Здесь нельзя оставаться. Здесь все пропитано Яром. А мне… мне будет сложно не думать о нем.

Интересно, наш брак скреплен как полагается? Вчера как-то не было времени узнать наверняка, а сейчас не хочу будить Ярослава и спрашивать.

Я тихонечко прокралась на кухню, налила себе чаю и несколько минут тупо смотрела в пустоту, грея руки о кружку. В квартире было жарко, но я мерзла. Замерзала изнутри. Что-то во мне надломилось после вчерашней ночи.

Нет, Ярослав в этом не виноват. Я четко представляла, на что иду и чем это грозит. Но все же реальность оказалась куда болезненнее, чем планировалось.

Наверное, потому что я успела привязаться к Ярославу. Заинтересоваться им. Не просто как человеком или древним, а как мужчиной. С которым хотелось бы чего-то большего, чем одной совместной ночи.

Ладно, все. Хватит себя жалеть.

Я наскоро вымыла чашку и пошла собираться на пары.

С твердой уверенностью вернуться сюда только за вещами, и все. Уйти из жизни Ярослава.

– Вы не останетесь на завтрак? – В коридоре меня отловила Ирина Викторовна. – Ярослав Олегович сказал, что сегодня вы никуда не торопитесь.

Даже не знаю, это она бесшумно вошла, пока я пила чай, или все время находилась в квартире, а я ее даже не услышала?

– Я не голодна, спасибо.

Перехвачу пирожок между лекциями в столовой. Не привыкать.

– Как знаете.

Хм, неужели я обидела ее отказом позавтракать?

Ну, в моей ситуации есть какие-то плюсы. Не придется