Истории Китежа - Марта Зиланова

Этот бой можно было продолжать бесконечно. Лилит совершенно не хотела его заканчивать, но зрители начинали скучать, а распорядитель недовольно нахмурился.

Сосенка едва заметно кивнула ей и излишне открылась на атаке. Пора.

Пора, Лилит. Выхода все равно нет. Лучше уже не будет. Пора.

Казалось, время замерло. Сабля бесконечно долго летела в открытую грудь, прямо к сердцу Сосёнки. Лилит, не отрываясь, смотрела в ее сосредоточенные, бесстрашные глаза, давно принявшие новые правила игры.

Подруга упала на песок. Темно-зеленая кровь быстро впитывалась. Лилит не слышала гула публики, не чувствовала, как снимали защитный магический купол. Опустив саблю, она смотрела на тело поверженной сестры. Лешие не умели плакать. Людям и тут проще.

Пришли рабочие забрать Аллэю. Пустым взглядом Лилит следила за их быстрыми отработанными движениями. Сейчас тело срочно доставят ее до рекреацию, к ростку, чтобы дежурная лесовичка успела приживить новую Сосенку к телу Аллэи. Лишней волокиты с милицией никому не нужно, ведь обычные официантки от сабельных ударов не умирают. А тут что? Не умерла же. Лешая под ее серцевину в бумагах останется, значит и убийства не было.

Лилит снова тяжело вздохнула, и наконец огляделась. Почему ее саму еще держат на арене? Только бы не второй бой! Она теперь ответственна за новую Сосенку, и рисковать ей нельзя. А битва и без того ее сильно утомила…

Что-то происходило у магов. Лилит недовольно подняла голову, пытаясь понять, что там за шум, как вдруг через открытый щит на песок зашвырнули молодого мага. Без оружия. Светлого.

Она в ужасе распахнула свои зеленые глазищи и непонимающе покосилась на распорядителя. Команда ясная: убить.

Нет-нет-нет. Она не может убить мага! Только не сейчас, ей нужно следить за ростком Сосенки! Никто не станет прикрывать официантку-убийцу. Тело мага так просто не скроешь, придет милиция, и виноватую, конечно, сразу ей сдадут!

И какой это будет удар для всех леших! Чудовища снова атакуют беззащитных волшебников! Если она сейчас убьет мага, покарают не ее одну, все ее племя жестоко накажут, если она выполнит приказ. И росток Сосенки тоже не выживет.

Лилит нерешительно смотрела, как вчерашний мальчишка не спеша поднимается, снимает пиджак и аккуратно складывает его на песок, краем глаза настороженно следя за противницей. Лилит чувствовала, что напряжен он до чертиков, хоть не подает виду. Снова покосилась на распорядителя: бой пора начинать. Накинула привычную улыбку хищницы, поклонилась безоружному на потеху публике. Тот зачем-то ответил и тоже принял боевую стойку, дурак.

Лилит нанесла прямой выпад, надеясь, что человек хотя бы отскочить в сторону догадается. Но тот – под куполом же совсем нет магической энергии! – призвал к себе изящную шпагу и поставил уверенную защиту.

Хвала тебе, матерь Земля! Тогда Лилит сможет позаботиться о новой Сосенке – она не убьет мага, леших не покарают, Сосенка выживет – другие лешие о ней позаботятся. Единственный способ помочь сейчас сестрице и всему своему народу – дать магу убить её. Она удоволетворенно вздохнула.

Ее колесо жизни наконец-то замрет.

Нянюшка

«Приди!» – раздалось повеление хозяйки в голове Агафьи. Она медленно распахнула веки и еще миг смотрела в потолок. Каменные своды, сырой воздух, приятная глазу темнота. Как долго она спала?

«Агафья!» – нетерпеливо повторила хозяйка.

Агафья медленно, тяжело поднялась. Одеревеневшие мышцы едва слушались, каждое движение давалось ей с трудом. Она медленно села, с минуту смотрела на бортик своего каменного ложа с откинутой крышкой посреди усыпальницы, опасаясь, что не справится с преградой на пути зова. Но холодная густая энергия магии постепенно наполняла ее залежалое тело: иссохшие руки набухли и налились силой. Вот теперь Агафья готова эту преграду и перепрыгнуть, и даже проломить.

Проламывать, конечно, не стала. Это удобный гроб, привычный. Столько времени уже с ней, пригодится еще. Да и хозяйка гневаться будет. Перепрыгнула, как в забытой жизни не скакала, встала, нашла глазами дверь и пошла на зов. Хозяйка больше не торопила, но все еще сидела внутри головы. Всегда сидела.

Хотя тело наполнилось силой, ноги Агафьи все равно высоко не поднимались. Шаркая на все подземелья поместья Вампиловых, она поднималась вверх по лестнице, в покои господ. Агафья и в забытой жизни, воспоминания о которой лишь изредка всплывали в ее служении хозяйке, никогда не могла быстро ходить. Кажется, даже когда за мамкину юбку держалась всё ногу приволакивала… Или это приснилось в многолетних снах?

Серые камни сменились темным резным деревом и обоями приятно-кровавого оттенка. Агафья отошла от лестницы, остановилась на мраморных плитах. Это холл. Хозяйка не наверху. Прислушалась к ней, почувствовала ее волю – в малой гостиной. Туда.

Но кроме воли и силы хозяйки, Агафья почувствовала и кое-что еще. Сладкий, кружащий голову с долгого сна запах – невольно даже ускорилась, поспешила. Заметив хозяйку, остановилась в отдалении, потупила взгляд. Вот столько веков уже при ней была Агафья, а все так не научилась переносить ее черные без белков глаза. Агафья продолжала осматриваться из-под бровей, так хотелось узнать, что же в мертвом доме пахнет так сладко.

Хозяйка сидела на кресле с посеребренными черепками на подлокотниках. Как и в их прошлую встречу, она была вся в белом. Только теперь и ее волосы, с легкой проседью при последней встрече и совершенно черные при обращении, стали совершенно белыми, бесцветными. Значит, долго спала Агафья.

Хозяйка же будто не заметила появления Агафьи. Она сидела неподвижно, глядела в другую сторону и только крепко сжимала подлокотники кресла тонкими костистыми пальцами.

Агафья чуть повернулась. И запах манил, и за взглядом хозяйки проследить хотелось. Там сидели люди, живые. Агафья впилась взглядом в синюю выступающую вену на толстых лодыжках и кое-как подавила в себе желание облизнуться. Воля хозяйки держала крепко все ее действия.

Подняла взгляд чуть выше, чтобы вена не так манила. Юбки, ткань. Еще лодыжка, маленькая, тонкая, сладкая. Это ее Агафья еще на лестнице почуяла. Высохший рот наполнился слюной.

Женщина держала на руках ребенка. Она сидела прямо, почти не дышала, Агафья слышала, как колотилось ее сердце. Но рукой женщина поглаживала по плечам ребенка, мальчика лет четырех. Черноволосый, как хозяйка когда-то, он жался к груди женщины и немигающим взглядом смотрел на хозяйку