Обречённые. Дилогия - Эмили Рэй

Жозель.

Нервно облизываю жёсткие губы. Сглатывание слюней отдаётся болью в пересохшем горле.

А где Леона? Она бы не допустила, чтобы меня привезли сюда.

Словно услышав эти мысли, человек в кресле медленно опускает широкие листы серой бумаги. Он оказывается парнем чуть старше двадцати, средней комплекции, короткостриженным. Из-под ворота чёрной футболки выглядывает край татуировки, другой конец которой чуть виден из-под правого рукава. Тёмные глаза, под цвет волос, внимательно всматриваются мне в лицо.

– Как голова? – интересуется он вкрадчиво. – Ничего не плывёт?

Сажусь и закусываю губу изнутри, чтобы не застонать: каждая мышца спины болезненно ноет. Медленно качаю головой, не собираясь рассказывать о настоящем самочувствии незнакомцу. Спутанные пряди неприятно касаются лица.

– Бутылка на тумбочке, – добавляет парень, не отводя взгляда.

Без промедления беру бутылку и делаю несколько жадных глотков. Вода кажется спасением. Сколько я времени провела в отключке, если организм успел обезвожиться?

– Лучше пить по чуть-чуть, – советует он, но я уже с наслаждением аккуратно откидываюсь на спинку кровати и закрываю полупустую бутылку.

Жду, что парень скажет что-нибудь ещё, но он молча продолжает неотрывно следить за мной. Ощущаю себя под надзором. Так может, я вовсе и не в безопасности? И куда он дел мою сестру?

– Что происходит? – задаю короткий вопрос, вместе с тем прочищая горло.

Парень закрывает газету и со вздохом откладывает её на кровать. В то же время вспоминаю короткое пробуждение в машине. Мысли немного путаются, но имя водителя звучит чётким эхом: Рой. Быстро поднимаю глаза и теперь уже я всматриваюсь в лицо парня.

Так вот, как ты выглядишь, – причина, по которой я росла без отца.

– Ты оправляешься от сотрясения, а я караулю твоего дружка, если он вдруг окажется настолько глуп, что осмелится залезть сюда, – отвечает оборотень, и последние слова произносятся злобно.

– Дружка? – щурюсь я, не успевая переключиться, но в голове уже назревает догадка.

– Вампира. Заявился недавно, очень хотел тебя увидеть.

Тони.

Пульс учащается, разгоняя тепло мягкими волнами по телу и акцентируясь на щеках. Я определённо рада тому, что Бойд заходил меня проведать. Но стоит мне только это осознать, как перед взором укоризненно встаёт образ Стива. Он щурится и как бы говорит: «не слишком ли мало времени прошло, детка? или ты ничем не хуже меня?». Встряхиваю головой, чтобы избавиться от мыслей, и тут же морщусь от сжимающей боли где-то в центре черепа. Не время сейчас об этом думать.

– Где моя сестра? – перевожу я тему, потому что молчание затягивается.

Рой явно не горит желанием вводить меня в курс дел. Он никуда не торопится.

– Какая из? – саркастично уточняет брюнет.

Хмурюсь и складываю руки на груди. Снова боль, но теперь она ожидаема и мне не приходится прикладывать массу усилий, чтобы скрыть её.

– Что ты имеешь в виду?

Парень слегка закатывает глаза, делая вид, что вспоминает:

– С одной ты пыталась покинуть город, другая тебе в этом помешала, а третья в это время мирно спала у себя дома. Кто именно тебя интересует?

Он возвращает взгляд ко мне, и я понимаю, что начинаю раздражаться. По всей видимости, он в курсе того, что произошло в Хосдейле за прошедшие пару недель. Ну, или того, что касается меня. Скорее всего, об этом ему рассказал отец, а значит, он ему доверяет. Эта мысль тревожит – парень знает обо мне гораздо больше, чем я о нём.

– Первая, – отвечаю, с трудом разжав зубы.

– В больнице.

– Что с ней?! – импульсивно подрываюсь на ноги, что зря – вестибулярный аппарат подводит, и я едва успеваю схватиться за подоконник.

Собеседник морщится, наблюдая за моей неуклюжей попыткой, и в итоге с жалостью в голосе выдаёт:

– Всё с ней нормально, в отличие от тебя.

– Тогда почему она в больнице? – не отступаю, поймав, наконец, равновесие.

– Пошла на приём, что-то там с УЗИ. Сказала, что хочет перестраховаться.

Ребёнок,– проносится в голове. –Нападение Карен могло ему навредить?

– Перестраховаться? – уточняю я таким тоном, словно допрашиваю подозреваемого.

– Она обошлась парой дырочек на шее, даже крови почти не потеряла. С ней все в порядке, – вновь совершенно спокойно отвечает парень.

Рой выглядит настолько расслабленным, что мне приходится поверить в отсутствие опасности. Медленно выдыхаю, на всякий случай продолжая крепко держаться за подоконник. Вместе с этим приходит воспоминание их разговора в машине. Хмурюсь.

– А почемуяне в больнице?

– Потому что врачи бы не оценили твоей способности к самоисцелению.

На красивом лице с острыми скулами впервые появляется что-то наподобие улыбки.

– И всё же, – продолжает Рой, – если будешь провоцировать осложнения, то процесс восстановления затянется.

Он кивком указывает на кровать, но я и не думаю туда возвращаться. Хмыкаю, осознав, почему в детстве так быстро заживали ссадины: всё из-за гена оборотня. Осторожно разжимаю пальцы и делаю пару неуверенных шагов к двери.

Если не делать резких движений – вполне можно жить,– подбадриваю сама себя, чтобы не выругаться от того, в какую задницу опять попала.

– Мне нужно принять душ, – сообщаю я на всякий случай, потому что не могу избавиться от чувства надзирательства.

Спустя ещё несколько неторопливых шагов раздаётся голос из-за спины:

– Уверена, что это нужно прямо сейчас?

Сжимаю зубы. Что он может иметь в виду? Почему мне не стоит выходить из комнаты?

– Только если я не столкнусь там с Жозель, – шепчу в сердцах.

Берусь за ручку, но замираю, услышав в ответ:

– Мне сказали, что у вас с мамой были размолвки.

– Размолвки?! – резко оборачиваюсь, потеряв на секунду равновесие и прислонившись спиной к двери. – Она пыталась меня убить!

Брюнет всё с тем же невозмутимым видом пожимает плечами.

– Ну-у-у… – тянет он, – с ней бывает сложно.

Некоторое время испепеляю парня взглядом, пока его слова эхом разносятся в моей голове.

Бывает сложно? Он правда так сказал?

– Привыкай, – добавляет он, когда я сильнее вцепляюсь в гладкую дверную ручку, перенаправляя на неё гнев. – Ты ведь теперь часть нашей семьи, – задорно подмигивает Рой, в конец выводя меня из себя.

– О, не-ет… – отрицаю я и начинаю