Кровавая служба доставки - Нина Матвеева

— Ирэн, — подозвал меня Тэо, протянув руку, — хорошо, что ты здесь.

В горле неожиданно пересохло. Как я ни пыталась уловить настроение Тэо по выражению лица, ничего не выходило. Но я послушно подошла ближе и вложила ладонь в его прохладные пальцы.

— Ты видела? — спросил он, кивая на холст.

— Н-нет.

На самом деле я немного трусила смотреть на портрет. Кристиан до сих пор ни разу не предложил мне взглянуть на свою работу, а я даже после его ухода не решалась подходить к мольберту.

— Он действительно талантлив, этот клоун в бахроме и женских рюшах.

Презрительные слова встретили неожиданно яростное сопротивление в моей душе. Пусть поначалу я и сама относилась к Кристиану с настороженной враждебностью, но сейчас уже не сомневалась, что он этого не заслуживал. За слегка эпатажной оболочкой скрывались доброта и острый ум, а ещё способность посмеяться, в том числе и над самим собой. Но, разумеется, ничего из этого я не могла сказать Тэо.

Натянуто улыбнувшись в ответ, я устремила взгляд на портрет и чуть не охнула от изумления. Наполовину пустой холст походил на проявляющийся волшебный портал, в сердце которого находилась завораживающе прекрасная женщина с трогательной улыбкой на губах и тихой печалью в серо-голубых глазах. Я смотрела и никак не могла признать в ней себя. Нет, яникогдатакой себя не видела!

— Придётся прибавить ему жалование за эту работу, — раздался удовлетворённый голос Тео. — Этот портрет уже сейчас выглядит лучше, чем все его картины на выставке. Если бы я не был знаком с ним лично, то решил бы, что этот художник в тебя влюбился...

Тэо усмехнулся и ласково коснулся пальцами моей щеки, а я на несколько секунд просто перестала дышать. Только бы он не почувствовал, как вспыхнула моя кожа в этот момент! Только бы моё смятение не показалось ему подозрительным!

— Пора ехать, — произнёс Тэо пару мгновений спустя.

Его ладонь крепко обхватила мою руку, и мы неспешно направились к выходу. Я пыталась взять под контроль учащённо бьющееся сердце и разбегающиеся мысли, но они отказывались мне подчиняться. Перед глазами то и дело вставали образы: обрывки нашего с Кристианом последнего разговора, его случайные взгляды, улыбки; мне нужно было вытряхнуть всё это из головы, вырвать с корнем, пока ещё не поздно, но... кажется, я просто не хотела этого делать. Если я избавлюсь от единственных светлых моментов последних дней, то что останется со мной? Грубость Джури и одиночество?

— Ты не заболела? — спросил Тэо, когда мы оказались в салоне машины.

— Нет.

Водитель плавно тронул, а я почувствовала, как энергия Тэо начала окутывать меня согревающими волнами. Шею сзади защекотало — так всегда отзывалось место укуса. Тэо делился со мной своими силами, и мне вдруг стало ужасно стыдно за мысли, которые я позволила себе ещё пару минут назад. Это были очень опасные мысли, ведь я думала о другом мужчине. Впервые за долгие годы я подумала о ком-то кроме Тэо, как о мужчине! Непозволительно. Совершенно преступно!

На пару секунд я сомкнула веки, ощущая, как выравнивается сердцебиение и как тепло постепенно расслабляет мои напряжённые мышцы. Это помогло мне набраться решимости и заговорить:

— Тэо, я хотела попросить тебя кое о чём. Нельзя ли нанять для меня другую личную горничную? Мне кажется, Джури начала вымещать на мне своё плохое настроение. Сегодня она трижды поцарапала меня, пока делала причёску...

— Джури? — удивлённо вскинул брови Тэо. — Наверно, она торопилась. В следующий раз я скажу ей быть осторожнее.

— Дело не только в царапинах. У меня такое ощущение, что она просто ненавидит меня...

— Глупости, — отозвался Тэо. Я расслышала в его голосе резкие металлические нотки и заранее сникла. — Джури преданна мне, я знаю её много лет и безоговорочно доверяю ей. И только ей я могу доверить тебя. Твоя безопасность для меня важнее всего, ты ведь понимаешь это?

В салоне воцарилась тишина, я покрепче стиснула зубы и скосила глаза в окно: тонкие сосны в темноте мелькали как прутья бесконечной решётки. Мне стало тоскливо и по-детски обидно за то, что Тэо принял не мою сторону. Он решил защитить её.

Тем временем Тэо переплёл свои пальцы с моими и сжал их так, что на секунду я почувствовала боль.

— Ирэн, я жду ответ.

— Понимаю, — прошептала я.

— Вот и хорошо, — услышала я мягкий голос. — Я поговорю с ней. Уверен, это недоразумение разрешится.

На следующий день я не смогла выйти из своей комнаты. Нет, никто меня не запирал и не приковывал к столбику кровати, просто утром я проснулась совсем больной и разбитой, может быть, даже сломанной, и не нашла в себе сил этому сопротивляться. Я отказалась от завтрака — и нет, не назло Джури, которая будто специально включила самый яркий свет в моей комнате и ушла заниматься делами. Я осталась в постели до полудня, до того момента, как на пороге не появилась Пьетра с маленьким подносом, на котором лежали два сэндвича и стакан сока.

— Госпожа, простите, — прошептала она, юркая в комнату. — Джури сказала, что вас тошнит и вы не будете сегодня обедать и ужинать, но... вдруг вам всё же захочется немного перекусить? Я просто оставлю это здесь, а через пару часов загляну и...

— Я не говорила, что не буду сегодня обедать, — отозвалась я бесцветно. — И меня не тошнит.

По румяному лицу Пьетры промелькнуло сначала удивление, потом понимание, а я впервые за день испытала хотя бы какое-то подобие живого чувства. Это была радость. Мне всё-таки не показалось. Другие слуги тоже видели отношение Джури ко мне.

— О, тогда... я могу передать кухарке, чтобы она приготовила что-нибудь на скорую руку.

— Не нужно. Просто принеси мне то же самое к ужину, хорошо? — я через силу улыбнулась девушке и протянула руки к подносу. — Только так, чтобы никто не заметил.

— Конечно, госпожа.

Оставшись в одиночестве, я сразу же накинулась на еду. Джури, похоже, решила преподать мне урок, сделать так, чтобы в следующий раз я хорошенько подумала, прежде чем отказываться от завтрака. Когда я доедала второй сэндвич, меня вдруг осенило: рано утром с ней наверняка поговорил Тэо, а значит это могла быть её маленькая месть за то, что я