Развод. Проданная демону - Евгения Медведская

— Думаю, что демон не допустил этого. В пропасть по крайней мере за ней бросился, — криво улыбается она. — Но я больше, чем уверена, что он воспринял ее похищение как побег и теперь жестоко покарает, если выжила.

Меня не покидает чувство, что наемница знает больше, чем говорит. Занозой колет сердце, скребет душу, как грядущая неприятность.

Но у меня есть способ заставить ее сказать правду. Старая клятва, к которой я сейчас прибегну.

— Не скрывай от меня ничего, Тарима, — говорю я.

— Я не скрываю, — голос чуть вздрагивает.

Что-то не так. Я уверена — что-то не так.

— Приказываю раскрыть секреты. Взываю к обещанию, данному мне.

— Не надо, — просит Тарима, хватаясь за грудь. — Умоляю не надо! Вендра не делай этого!

Крик отчаянный, но это-то меня и подстегивает.

— Я вижу, что ты что-то скрываешь, — я подхожу к ней. — Расскажи!

В этот момент наемница закатывает глаза и падает без движения. Я испуганно отскакиваю. Мертва! Да как так?

— Зато ей не надо теперь платить, — задумчиво говорит Номдар.

В его голове сарказм и недовольство.

— Она что-то скрывала! — возмущаюсь я.

— Ты ее убила своим заклятием! — орет на меня он. — У нас тут труп со следами клятвы и магической связью с тобой. Руки уже по локоть в крови. Боги! Как я вообще в это влез, Вендра? У меня все было отлично. Должность, положение, брак с дочкой начальника!

Холодно окидываю его взглядом. Рвется с поводка, мерзавец.

— У тебя все это было только благодаря мне. Я вытащила тебя со дна этой жизни. Я тебя пристроила, и только я причина того, что ты сейчас имеешь.

Номдар прикусывает язык.

— В мобиль ее, — распоряжаюсь я. — А сам мобиль со скалы в пропасть. Место удачное.

— Сама грузи, — огрызается Номдар. — Я держу портал и счет уже на минуты. Это дело не простое, Вендра.

Да как он смеет так со мной говорить? Что с ним сталось?

Запихиваю тело Таримы в мобиль, отшвыриваю с дороги.

Затем проговариваю вслух объяснение, которое вижу логичным для любого следователя.

— Рабыня бежала со служанкой, демон их настиг, потрепал мобиль, служанка смогла уйти, а затем на нервах не справилась с управлением, — проговариваю я, отмечая, как магическое пламя охватывает транспортное средство. — Документы у Таримы были кристально чисты. Так что… К нам никаких ниточек не ведет. Дариан не знает, что за этим стоим мы. Это все побег Кэйри. Он теперь ее накажет. Надеюсь жестоко.

Номдар смотрит на меня, поэтому я прикрываю свою ненависть и наслаждение от мысли, как эта мелкая дрянь пострадает. Но я бы хотела видеть, как демон истязает ее и не верит ни единому слову. Мечтаю об этом. Хоть бы краем глаза увидеть Кэйри сломленной и в цепях.

— Звучит логично и законно. Демон в своем праве. Мог и на месте всех казнить, — пожимает плечами Номдар. — Хорошо, что магия огня вырвалась. Теперь никто не докопается до правды. Уходим. Портал уже схлопывается. Ты же не хочешь пройтись пешком до дома?

— Дом демона надо взять под наблюдение, — говорю я. — Проследить, как парочка вернется. Жива Кэйри или нет, будет ли он тащить ее силой — мы не можем этого пропустить. Это важно. Надо просматривать хотя бы двор. Однако, если придет порталом… Как же быть тогда? Разговоры слуг подслушать? Это возможно?

Номдар кивает.

— Попробую устроить. Ты права, нельзя спускать с Дариана глаз, а пока мы не знаем, кому он верит, то и домой возвращаться не следует. Я перенаправлю портал. Укроемся у моего друга. Там хорошая магическая защита. Демонюка нас не найдет, пока мы не будем уверены, что вина за побег пала на Кэйри.

— Договорились, — отвечаю я.

Номдар прав, если Дариан хоть немного нас подозревает, то лучше пока не светиться.

Ныряю в портал.

Тайник

Кэйри спит на кровати. Я подхожу осторожно, чтобы не разбудить и не напугать. Наговорил ей гадостей, но только потому, что не понимаю, как можно до сих пор ранить меня недоверием.

Провожу по темным волосам ладонью и замираю от наслаждения. Между нами связь. Мы созданы друг для друга. Я не подведу ее.

Только сейчас замечаю на шее мой подарок. Золото так сочетается с ее кожей. Ожерелье очень ей идет.

Убираю с лица блестящую прядь, целую. От Кэйри пахнет цветами и ягодами.

— Дариан, — сонно говорит она, приподнимаясь.

— Ты отдохнула? — я ложусь рядом на узкую кровать и заключаю ее в объятия.

— Да.

Кэйри вдруг смотрит на меня странно.

— Что такое? — пугаюсь я.

— Мне не по себе, — говорит она. — Будто бы что-то меняется. Особенно это чувствую.

— Тебе плохо? Где болит?

— Нет, но…

Она поднимает ладонь и подносит ее к лицу. По пальцам бежит белое пламя.

— Будто бы моя сила растет. Не понимаю…

— Ты просто отдохнула, любовь моя. Слишком перенервничала.

— Нет! — возражает Кэйри. — Луциан перекрыл какие-то неправильные потоки. Он велел сказать тебе об этом!

— Когда? — вскакиваю я.

— Когда ты ушел.

— Ты не против индикатора? — интересуюсь, но уже беру его в руки.

— Да, конечно.

Подношу к ней прибор. На шкале один и восемь десятых.

— Кэйри, у тебя уже были такие показатели? — спрашиваю я.

— Никогда в жизни. Один и один перед сном, — качает головой она. — Ты хочешь сказать, что я так и до двойки дотяну?

Мы молча смотрим друг на друга. Двойка значит свободу. Немедленное освобождение.

— Возможно, — уклончиво отвечаю я.

Судя по тому, что я слышал в разговоре Далиры и Алары, Кэйри не двойка. У нее уровень намного выше. Не меньше шестерки. Но я знаю, на что иду.

Сглатываю комок в горле.

— Мы сейчас разворошим твой тайник, любимая. Это срочно и очень важно. Я думаю, что там амулет с помощью, которого был убит твой отец. Соглашение о выкупе пока идет к черту. На него времени просто нет. Мы должны действовать сейчас, хотя бы потому что я желаю оторвать Номдару голову до захода солнца. И еще. Ты должна знать кое-что еще.

Собираюсь сказать, но она смотрит на меня. Губы чуть приоткрываются, глаза заполняют слезы.

— Амулет, с помощью которого убили папу был у меня? — вскрикивает Кэйри. — И ты сможешь его распознать? Так что же мы сидим! Дариан, идем же!

Я прижимаю ее к груди и глажу растрепанные волосы.

— Мне жаль, Кэйри. Мне жаль, но я заставлю их ответить. Отомщу за тебя, слышишь? Номдар ответит за все, за каждую твою слезу по отцу и череду унижений, через которые ты прошла. За цепи