Колдунья по найму - Адриана Александровна Белоусова
Потрясенный услышанным, Клод кивнул. Подцепил носом ботинка снег и подбросил его.
– План доктора Шмидта был прост – устранить Генри и Кату, а потом подстроить так, чтобы Изабелла оказалась в вашем поле зрения. По идее, после вдовства ваш брак с ней был бы идеально правильным со всех точек зрения, поэтому Шмидт начал действовать не спеша, чтобы не вызвать подозрений. Герцогиня познакомила Кату с Джеком, который должен был влюбить ее в себя. Только она не смогла предположить, что Ката и Джек начнут интересное сотрудничество, которое сильно сблизит их. Простите, наверное, вам это неприятно слышать.
– Все в порядке, я смирился, – соврал Клод. – Но зачем Шмиду понадобилось искать Кате любовника?
– Чтобы отвлечь ее от вас и от Генри, а потом создать убедительный повод для ее смерти.
– Джек знал об этом?
– Салерно говорит, что нет и, я думаю, не врет.
– Продолжайте, пожалуйста.
– Поначалу все шло хорошо, пока Жуан не увидел, как доктор Шмидт…
– Не называйте эту тварь доктором, прошу вас, – взмолился Клод.
– Конечно. Так вот, Жуан узнал, что Шмидт подстраивает приступы Генри, и тот понял это. Жуан был игроком, и он решил получить двойную выгоду: шантажировать Шмидта и получить денег за молчание, а также остаться хорошим человеком и сообщить вам, что Генри в опасности. Жуан пошел к своей подруге Мэри и рассказал ей обо всем. Но беда в том, что Шмидт слышал, как Жуан говорил вам про Мэри, и ему пришлось убить обоих.
– А Нэнси?
– Она поняла, что приступы спровоцированы, и стала расспрашивать Шмидта о лекарствах, – сказал капитан Лейка и вздохнул. – Бедная девушка…
– Но как он убил ее? Ведь я… Я вошел почти сразу после того, как услышал крик.
– А кричала не Нэнси, которую Шмидт сперва отравил, а потом столкнул с подоконника, кричала Ката, – сказал капитан. – Ведь Шмидт знал, чем ее шантажировать. И тот шум, что вы слышали, тоже устроила она. А вот мне вы соврали. Нехорошо, лорд Аверилл, это могло плохо кончиться для вас.
– Могу заверить вас, что мне стыдно, – сказал Клод. Капитан тихо рассмеялся, но тут же стал серьезным.
– На время бала у Шмидта было запланировано самое важное событие – убийство Каты и Генри. Герцогиня передала Кате записку якобы от Джека, который сообщал ей, что хочет рассказать обо всем ее сыну – Генри, чтобы доказать серьезность свои намерений. Ката, конечно же, не желала этого. Она поискала Джека, который был ни сном, ни духом о своих планах, потому что предприимчивая герцогиня назначила ему встречу в одной из спален. Приехав домой, Ката столкнулась со Шмидтом, который, угрожая, заставил ее выпить яд, а потом написать письмо, чтобы ни у кого не было сомнений в том, что оно написано ее рукой. Убедившись, что она умерла, он пошел к Генри…
Капитан умолк, внимательно наблюдая за Клодом.
– Я смогу это выслушать, говорите, – сказал тот.
– Магический газ, исследования которого сейчас ведутся, не должен был оставить никаких следов. Его нельзя обнаружить в организме, есть только запах, который неопытный человек никогда не распознает. Шмидт наполнил им маску Генри. Двойная доза, смертельная. И все должно было сработать, если бы Нана не уронила свою пряжу, не выдернула провод от маски и та не упала на пол… Случилось то, чего Шмидт явно не ожидал и не учел. Нана сперва испугалась, но, видя, что мальчик в порядке, решила не паниковать. А когда часть газа вышла наружу, крепко уснула. Сделав то, что собирался, Шмидт покинул замок и отправился к себе: ждать звонка от вас и поспешить приехать лишь для того, чтобы констатировать смерть двух членов семьи. Но опять не учел роль случая. Ваши машины столкнулись…
– А почему телефонная трубка лежала на столе?
– Чтобы Ката не могла позвонить и узнать, что Джека там нет.
– Герцогиню вы тоже арестуете? – спросил Клод. На улице начало темнеть, и ему захотелось вернуться в лечебный корпус. К тому же он обещал Генри, что они пойдут вместе в столовую ужинать.
– Его величество не согласен с таким решением, – сказал капитан Лейка. – Ваш брат не хочет, чтобы тень позора пала на королевскую семью, и герцогиню, скорее всего, сошлют в провинцию или старый родовой замок ее покойного мужа без права возвращения в Линкольн.
– Бедная Изабелла, – пробормотал Клод.
– Пожалуй, соглашусь с вами. Девочка не виновата в поступках матери, хотя многие могут посчитать иначе. Дурная кровь и все такое, ну вы сами знаете, – вздохнул капитан Лейка. – Заклеймить всегда предпочтительнее, чем оправдать.
– Я разберусь с этим, – пообещал Клод, вспомнив их разговор с Изабеллой в библиотеке, о том, как она мечтает учиться и путешествовать, а не быть просто чьей-то женой. – Не понимаю, почему Шмидт был так уверен, что, потеряв жену и сына, я захочу снова жениться… Это какой-то рискованный и даже глупый план.
– Вы забываете, что герцогиня близкая подруга вашей матушки. Она смогла бы ее убедить в том, что такое решение будет хорошим для всех. А леди Аверилл уж смогла бы донести эту мысль до своего супруга, а тот до вас. И это было бы вполне логичным, учитывая вашу принадлежность к королевской семье.
– А что с машиной? Нашли ту, которой сбили Мэри? – спросил Клод.
– Да. Шмидт отправил ее на запчасти сразу после преступления, купив себе точно такую же, чтобы не вызвать лишних вопросов, – ответил капитан Лейка и посмотрел на часы. – Что ж, мне пора. Надеюсь, наши пути больше не пересекутся, вы очень приятный человек, лорд Аверилл.
Они обменялись рукопожатиями, и капитан неспешно двинулся к выходу. Ветер трепал его белый шарф, который ярким всполохом метался в сумерках.
* * *
Утро было не самым лучшим временем для визита во дворец, но Клоду хотелось как можно скорее разобраться с тем, что его тревожило. Он собирался поговорить с королем о своем будущем и поставить точку в том, что больше не считал важным.
Клаус играл с отцом в шахматы в Пурпурной гостиной. Слуга впустил туда Клода и бесшумно закрыл за ним дверь.
– Ваше величество, – Клод поклонился, прижимая руку к груди.
– У тебя опять что-то случилось в семье? – оборачиваясь к нему, спросил Джозеф. На нем был красный свитер с белыми полосками, такого же цвета тапочки выглядывали из-под черных брюк.
– Ты хотел о чем-то поговорить со мной? – спросил
