Спаси моего сына, бывший! - Настя Ильина
— Судьба уже наказала вас за злодеяние. Хотите, потерять ещё кого-то?
— Я действительно не знаю, что они сделали с ребёнком. Его забрали люди заказчика. Куда они отвезли его, я не имею и малейшего представления.
Все внутренности сворачиваются: мы попали в тупик.
— Если только…
Слабый огонёк надежды загорается внутри.
— Если только, что? — настойчиво смотрю на женщину, которая пищит себе под нос что-то нечленораздельное. — Говорите внятнее и не злите меня ещё сильнее, потому что если я выйду из себя…
Понимаю, что я не Царёв. Угрозы не умею сыпать так же убедительно, как это делает он.
— Если только это не известно врачу, у которого наблюдалась Ирина в женской консультации. Это она предложила мне принять участие в грязном деле, за которое должны были хорошо заплатить. Вот только эти деньги ничего не значат уже. Я могу вернуть их… часть.
— Мне не нужны никакие деньги! — рычу я.
Ира сгибается пополам от рыданий, я подхожу к ней и прижимаю к себе.
— Вы отняли ребёнка у матери, а жизнь отняла сына у вас. Вы получили наказание и будете до конца дней своих жить с мыслью, что всё могло сложиться иначе, что вы собственной рукой подписали смертельный приговор для сына, — мотаю головой, но тут же замираю. — Что вкололи моей жене? Почему мой ребенок отстает в развитии?
— Это был обычный наркоз. Возможно, проблема из-за того, что потуги прекратились, а второй ребенок не шёл. Нам пришлось вытаскивать его вакуумом. Возможно, что-то с мозгом, я не знаю.
Перова утирает покатившуюся по щеке слезу, а я понимаю, что этот человек так и не осознал, насколько грязно поступил, украв ребёнка. Она так и не поняла, что её сын умер не просто так, а за грехи матери. Я мог бы сильнее наказать её, но не хочу пачкать руки. Всё равно это уже не поможет, и нам следует искать сына. Однако руки все равно чешутся отвесить врачице хотя бы оплеуху, чтобы пришла в сознание. Она говорила о маленьком ребёнке, как о чём-то неживом… Что-то с мозгом… Неужели внутри не появилось ни капли сожаления за содеянное?
— Ира, поехали к этому врачу из женской консультации, — говорю я, снова целуя бывшую в макушку, чтобы успокоить. — Если вы обманываете, я доберусь до вас… И тогда моя месть будет жестокой.
Перова снова вздрагивает, а мы с Ирой выходим из её кабинета, буквально отпихивая от двери любопытных медсестёр, столпившихся послушать, что же натворила главврач.
Пусть разбирается со своим персоналом самостоятельно, а нам предстоит ещё одна непростая встреча.
Глава 17. Ирина
Поверить не могу, что женщина способна пойти на такой страшный поступок. Перова ничуть не сожалела о содеянном.
«А ты жалела по-настоящему?» — вдруг напомнила совесть о совершённом мной предательстве. Я подставила любимого и любящего человека, за что получила страшное наказание от самой судьбы. Бизнес Антипова мог рухнуть из-за слитой мной информации… Мужчина мог лишиться всего, ради чего долгие годы работал…
Пока мы с Евгением едем в женскую консультацию, я думаю, как заговорить с ним о нашем прошлом. Мне следует искренне попросить у него прощения, без упрёков и обвинений. Он был прав, когда говорил, что никто не держал у моего горла нож. Я сама связалась с дурной компанией. Ещё тогда, когда Царёв отправил меня следить за его конкурентом, я могла обратиться в полицию, но я этого не сделала, а когда поняла, что мой босс хороший человек, продолжила передавать важную информацию о делах его компании. Мне не было прощения, но у Жени огромная душа. Он обязательно сможет простить меня ради наших детей.
Все мысли путаются в сознании, поэтому, когда звонит мама и говорит, что приехала к Дане, я ничего толком ей не отвечаю. Мы с Женей проходим в женскую консультацию, сохраняя молчание. Хочется поговорить, но все слова растаяли на кончике языка. Я понимаю, что не время и не место для разговоров, а просто сотрясать воздух предположениями не хочется.
— Мне нужна врач Гаврилова, — звонкий раздраженный голос Антипова возвращает меня в реальность.
— Извините, но я ничем не могу вам помочь, — отвечает девушка с регистратуры.
— Мне плевать на запись и прочее… У меня к ней личный вопрос.
— Понимаете, но она больше не работает здесь, — мотает головой девушка и тяжело выдыхает.
— Где я могу найти её?
— Боюсь, что уже нигде. Анна Фёдоровна трагически погибла два месяца назад.
Я прикрываю рот, чтобы не вскрикнуть от ужаса. Мне не жаль эту женщину, но я теряю единственную надежду отыскать своего сына. И что делать теперь? Как быть?
— Дьявольщина, — выдыхает Антипов. — А её помощница? Я могу с ней встретиться?
— У неё было много помощниц… Какая именно нужна вам и по какому вопросу?
Антипов смотрит на меня, а я отрицательно мотаю головой.
— Она всегда принимала меня одна, — бормочу я.
— Проклятье, — ругается Антипов, хватаясь обеими руками за голову. — Проклятье! Проклятье! Проклятье!
— Постойте. А врач УЗИ? Ефимов Константин Борисович?
Мою голову вдруг посещает дельная мысль, и хоть фамилии врача, делавшего мне УЗИ оба раза, Алина не назвала, а я думаю, что он тоже должен быть как-то связан с Царёвым. Возможно, ему известно, куда дели моего ребёнка.
— Он уволился полгода назад. Мне ничего не известно о нём. Единственное, я могу поискать в его анкете адрес, но зачем вам нужно встретиться с ним?
Девушка подозрительно хмурится, глядя на нас.
— Личный вопрос о развитии моей беременности, — пытаюсь выдавить улыбку я.
Девушка начинает копаться в компьютере, после чего отрицательно мотает головой.
— Простите, но я ничем не смогу помочь, потому что вся информация о нём была удалена из базы. Не знаю, как такое могло произойти… Наверное, ошибка системы.
Антипов отрицательно мотает головой и спешным шагом выходит на улицу, а я тороплюсь за ним. Мы ни к чему не пришли, не смогли отыскать виновника. Даже никаких зацепок не обнаружили.
Ничего…
Такое чувство, что Царёв наблюдает за
