Чума Эпсилона (СИ) - Мусаниф Сергей Сергеевич

— Парень говорит, что до города сто километров и мы не дойдем.

— Брехня. Километров десять, не больше.

Генри мог ошибиться на пару сотен метров, а громила ошибался на порядок.

— Еще он говорит, что если дать ему один костюм, то может починить поезд.

— Тоже брехня, — сказал громила. — Он просто тоже не хочет здесь сдохнуть, вот и вешает нам лапшу.

— Он выглядит довольно уверенным…

— Слушай, Борг, я бы посоветовал тебе отдать ему свой костюм, если уж ты так ему веришь, но дело в том, что из пяти положенных в рабочем состоянии только три, — сказал громила. — Так что нам надо навестить соседний вагон, пока им в голову не пришла та же идея.

— Может быть, мы просто останемся здесь и дождемся спасателей? — вклинился в беседу кто-то из пассажиров. — К чему все эти риски? Не может же быть…

— Сядь и завали, — сказал ему громила и перевел взгляд на меня. — И ты тоже сядь и завали. Мы идем в следующий вагон, Борг.

— Простите, но этого я допустить никак не могу, — сказал я. — Мне нужен костюм, иначе все люди в этом поезде умрут.

— Они так и так умрут, потому что никаких спасателей не будет, — заявил громила. — Ты что, не понимаешь, что произошло? На нас напали Кочевники, нас разнесли вдребезги, прежние законы больше не действуют. Теперь каждый сам за себя.

Это звучало разумно. С таким не поспоришь. На планету действительно напали Кочевники, они действительно все тут разнесли, и до тех пор, пока Содружество не пришлет сюда миссию для наведения конституционного порядка, или как там они это называют, на прежние законы можно наплевать.

И у того, кто наплюет на них первым, действительно больше шансов дожить до возвращения прежних времен.

В целом, я этого типа прекрасно понимал. Он решил действовать, пусть и неправильно, и эти действия, скорее всего, приведут его и его команду на тот свет, но, по крайней мере, он не сидит тут, как остальные, и пытается хоть что-то сделать для своего спасения.

Но, помимо ошибочного определения расстояния до Новых Надежд и недооценки царящих за бортом состава температур, у него была еще одна проблема.

Он стоял у меня на пути.

— Мне нужен костюм, — с этими словами я достал из кармана игольник и направил ему в голову.

Он улыбнулся.

— И что ты будешь делать с этой игрушкой, малыш?

Я и забыл, что в Содружестве запрещено владение оружием, а те экземпляры, которыми владеют нелегально, напечатаны из самого дешевого пластика и выглядят, как комплект одноразовой посуды из круглосуточного супермаркета. Неудивительно, если громила подумал, что я пытаюсь угрожать ему муляжом.

— Я буду считать до трех, — сказал я. — Один.

— А что потом?

— Потом я прострелю тебе башку, — сказал я. — И всем остальным, кто попытается мне помешать. Два.

Он улыбнулся еще шире.

— Знаешь, что я думаю? — спросил он. — Я думаю…

— Три, — сказал я и прострелил ему башку.

Теперь человечество так никогда и не узнает, о чем он думал, но на фоне всего остального это не такая уж большая потеря.

Глава 16

Игольник стреляет не так эффектно, как боевой лазер или плазмомет. Он не проделывает в человеке сквозные отверстия, через которые можно просунуть палец, не выжигает противнику полголовы и поэтому не способен на должном уровне впечатлить коллег павшего или случайных свидетелей.

Зато, в отличие от всего вышеперечисленного, им можно пользоваться в закрытых помещениях без риска повредить перегородку и скрытое за ней жизненно необходимое оборудование. А игл в магазине достаточно, чтобы положить пассажиров всего вагона или, если уж до этого дойдет, всего состава.

Громила упал.

Пассажиры не впечатлились. Ну, мало ли от чего люди падают. Может, им просто полежать захотелось.

Я перевел игольник на Борга.

— Мне нужен костюм, — повторил я. — Мне считать дальше?

Борг справедливо рассудил, что оно того не стоит и ему такого точно не надо, и демонстративно отошел в сторону от шкафа с защитным снаряжением. Остальная троица последовала его примеру, бросая в мою сторону недружелюбные взгляды.

— Убей их всех, — оседлал своего любимого конька Генри. — Нельзя оставлять за спиной живых врагов. Тем более, что ты собираешься выйти наружу.

— И что они смогут сделать? — поинтересовался я. — Не пустить меня обратно?

— Они могут подготовиться к твоему возвращению, кэп.

— Вряд ли им хватит времени, — сказал я.

Я глянул на костюмы и понял, что моего инструментария, состоявшего исключительно из игольника, здесь явно не хватит. Перчатки не отстёгивались, они были единым целым с рукавами, и это помешает мне взаимодействовать с нейро-машинистом напрямую.

— Мне нужен нож, — сказал я. — Есть у кого-нибудь нож?

— У меня есть, — сказал Рик.

Я сразу понял, что он из неблагополучной среды. Нормальные граждане Эпсилона-4 в поездах с карманными виброножами не ездят. С игольниками, впрочем, тоже, но я-то вообще не отсюда.

А очень издалека.

— Отлично, — сказал я и отчекрыжил перчатку от правого рукава. Манжета прилегала довольно плотно, и я понадеялся, что этого хватит. Я же не в открытый космос собираюсь выйти.

Рик с любопытством наблюдал за моими манипуляциями. Четверка, оставшаяся без громилы, занималась тем же, только выглядела гораздо мрачнее. Остальные пассажиры усиленно делали вид, что ничего необычного тут не происходит, а труп на полу образовался сам по себе, такие уж настали времена.

Ненавижу работать на публике.

— Ты нас отсюда вытащишь? — спросил Рик с надеждой.

— Сделаю все возможное, — пообещал я.

Что за тупой вопрос? Мы с ними в одной лодке, точнее, в одном поезде, а вопросы моего выживания всегда возглавляли список моих приоритетов.

— Я по-прежнему настаиваю, что ты должен убить этих четверых, — принялся нудить Генри по внутреннему каналу связи. — Слишком рискованно оставлять им свободу действий.

Я процитировал покойного громилу и посоветовал Генри завалить. Он, конечно же, не завалил и стал нудить дальше. У меня даже на какой-то миг возникло искушение обрубить ему канал связи, но я не стал этого делать. А то он еще обидится, а мне может потребоваться его консультация.

Я взял костюм, деактивировал вибронож и сунул его в карман комбинезона. Во-первых, еще пригодится, а, во-вторых, вибронож — оружие достаточно серьезное, особенно в умелых руках, и оставлять его в поезде, в котором меня не любят, как минимум, четверо парней, было бы неразумно.

Я двинулся к четвертому вагону, Рик увязался за мной.

Вагоны были соединены между собой неким подобием шлюзов, так что переход между ними занимает какое-то время. Едва я закрыл дверь третьего вагона, Рик бросился открывать дверь четвертого.

Я оглянулся. Оставшиеся в третьем пассажиры провожали меня взглядами. Хотелось бы мне сказать, что полными надежды, но это было бы чертовским преувеличением. Разве что четверка надеялась, что я сдохну снаружи.

В четвертом вагоне был всего десяток человек, и они сразу же уставились на нас.

— Вы знаете, что происходит? Почему стоим? Помощь уже в пути?

Удивительное дело, ведь эти вопросы они адресовали обычным пассажирам, таким же, как и они сами. Единственная разница между нами заключалась в том, что мы не сидели на месте и не ждали, пока придут люди, которые нам все объяснят и спасут.

— Планета подверглась удару Кочевников, — сказал я. — Потому и стоим. Насчет помощи сильно сомневаюсь.

Они испуганно загалдели.

Я прошел через весь вагон и открыл дверь в последний. Поскольку шлюзов для выхода наружу в поезде предусмотрено не было, а за бортом был холод и непригодная для дыхания атмосфера, я собирался минимизировать ущерб, который могу нанести своей вылазкой, использовав в качестве шлюза пятый вагон.

Сначала его следовало очистить от пассажиров.

Их было всего семеро. По сути, все пассажиры этого поезда могли поместиться в одном вагоне.