Спаси моего сына, бывший! - Настя Ильина
Час от часу не легче. Я закатываю глаза и покачиваю головой, понимая, что этот бедлам ещё нескоро отпустит меня и позволит спокойно выдохнуть.
— Мам, не нужно мне больше помогать. Мы с Женей сами во всём разберёмся. Вот только если отец помог тебе нарисовать диагноз Дане, не значит ли это, что он украл нашего второго сына?
— Второго? — удивляется мама.
Понимаю, что проговорилась, но вроде бы это и не было секретом.
— У меня родилась двойня, но вся моя беременность была сфабрикована господином Царёвым. Отец продал меня ему однажды. Мог ли он ещё раз подставить меня?
— Я не знаю, — тяжело выдыхает мама. — Я не знала, Ирочка. Где же второй малыш?
— Мы ищем его… Мам, прости, но мне нужно идти. Кажется, Даня просыпается.
— Да, конечно. Я буду делать всё, что скажет доктор, чтобы вернуть ваше доверие.
В очередной раз выдыхаю весь воздух из лёгких и поджимаю губы. Как же ситуация похожа на то, что происходит между мной и Евгением. Я точно так же прошу у мужчины дать мне шанс и простить, а он сам не понимает, как поступить дальше. Это на самом деле ужасно, ведь подорвав доверие единожды очень сложно вернуть его снова.
Отключаю телефон и смотрю в окно. Машина Антипова стоит во дворе: он ещё не уехал на работу или по делам, и мне хочется поговорить с ним. Радуюсь, когда в комнату стучится няня. Мне удалось поговорить с ней вчера и успокоить, сказать, что мы понимаем всю ситуацию, и если на кого-то злимся, то точно не на неё. Приветствую женщину и спешно спускаюсь вниз. Мы с Женей сталкиваемся у подножия лестницы: я буквально влетаю ему в грудь и резко отстраняюсь.
— Доброе утро. Есть какие-то новости? — спрашиваю в попытке исправить неловкость возникшей ситуации.
— Привет… Новости? Хм… Я был вчера у Царёва, и тот сообщил мне, что у нас осталось пять дней. Это слишком маленький срок, но я переверну всё, чтобы найти нашего сына. Как раз собираюсь встретиться с одним человеком из полиции, который и займётся расследованием.
— Уверен, что можно привлекать к этому делу полицию? У Царёва ведь везде есть связи…
Чувствую, что между мной и Женей царит сильнейшее напряжение. Мне хочется избавиться от него, но я не могу больше просто извиняться. Нужно доказывать то, что ты меняешься делами, а не словами.
— Да. Я тоже не последний человек, и у меня тоже есть связи. Кто, если не полиция, Ира? Я понятия не имею, что можно ждать от этого человека дальше. Кроме того, нам нужно будет поехать к доктору. В виду выяснившихся подробностей важно обсудить с ним новый план лечения Дани.
— Мама говорит, что он восстановится быстро, так как я перестала пить травы…
Прикусываю язык, потому что Евгений смотрит на меня жалящим взглядом, и я понимаю его: он больше не доверяет словам моей мамы, как, впрочем, и я.
— До сих пор в голове не укладывается, что она решилась травить тебя и собственного внука ради того, чтобы свести нас, — покачивает головой Евгений.
— Надеюсь, что врачи смогут помочь ей.
— Да, я тоже. Всё. Мне нужно идти.
Я киваю, а Женя проходит мимо, оставляя за собой шлейф парфюмерии с мускусными нотками. Э
Захожу на кухню и наливаю стакан сока. Больше даже просто смотреть на чаи не хочу. Пробирает до мурашек от мысли, что всё это время мама подмешивала мне что-то. Теперь у меня даже состояние улучшилось, и вечная слабость пропала. Или это самовнушение?
Телефон звонит, и я думаю, что это снова мама, но когда смотрю на экран, шокировано застываю. Даже дыхание перехватывает, а губы чуть приоткрываются от изумления.
Царёв…
Что ему от меня нужно?
Как бы страстно я не желала послать этого человека ко всем чертям и избавиться от необходимости общаться с ним, я всё-таки нажимаю на кнопку ответа и подношу телефон к уху. Сердце начинает неприятно ударяться о рёбра, а в ушах звучит громогласный угрожающий голос, от которого вся кожа приобретает состояние, именуемое «гусиной».
— Я знал, что ты не оставишь мой вызов без ответа, милая, — говорит Царёв, противно протягивая слоги.
— Что тебе нужно?
Решаю говорить с Царёвым так, как он этого заслуживает. Я не стану обращаться уважительно к твари, которая издевается над моим ребёнком.
— Не стоит говорить со мной как с врагом. Я не желаю тебе зла. Каюсь, что пришлось быть грубым, но я не планировал причинять тебе боль. Ты сама сблизилась с моим врагом, когда служила на меня, и это сыграло на руку, чтобы потопить его ещё сильнее. У нас с Антиповым давняя горечь, которую пора бы уже разрубить… Это не твоя война, Ира, и ты не должна страдать вместе с ним.
— Если Женя когда-то увёл у тебя девушку, это не значит, что стоит теперь мучить невинного ребёнка. Где мой сын?
— Дома… В кроватке. Разве нет?
Царёв специально включает идиота, отчего в груди закипает сильнейшее желание схватить его за глотку и лишить дыхания.
— Ты прекрасно знаешь, о чём я говорю, сволочь…
— Ну-у не стоит грубить, дорогая моя. Не стоит. Я ведь пришёл к тебе с благими намерениями. Мы оба понимаем, что разбитую чашу никак не склеить. Ваши отношения с Евгением обречены на провал. У вас нет будущего, и ты понимаешь это. Даже если он найдет в себе силы простить тебя, то постоянно будет вспоминать, как ты работала на врага и под врагом…
Я сильнее сжимаю трубку в руке и стараюсь дышать глубже, чтобы не сорваться. Наверное, мне не следовало отвечать, но если Царёв позвонил, то, возможно, хотел озвучить новые правила своей глупой игры.
— …Как я уже сказал, мой враг — он, а не ты. С тобой мы могли бы помочь друг другу. Как думаешь, что сделает Антипов, если найдёт второго ребёнка? В первую очередь он избавится от тебя, чтобы дети не росли с матерью-предательницей.
— Чего ты от меня хочешь?
— А этот вопрос мне уже нравится. Становится так приятно на душе, словно я вдохнул порцию свежего воздуха. Я хочу немногого, всего лишь снова предложить тебе работу.
