Чума Эпсилона (СИ) - Мусаниф Сергей Сергеевич

Я не знал.

Меня использовали.

Можно ли винить молоток за то, что в приступе ярости один человек проломил им голову другому?

Это было совершенно нерационально, но меня все равно не покидало чувство вины. Имперская разведка сделала из меня средство доставки. Разносчика чумы, который сошел с корабля и уже одним этим действием, сам того не подозревая, принес в портовый город чуму.

А потом эта чума вырвалась за пределы города и прошлась по всему континенту.

Чума Эпсилона…

Что ж, наверное, это вполне закономерный итог моего «свободного плавания». Созданный для того, чтобы убивать, вряд ли может рассчитывать на что-то другое.

Я постарался выбросить эти мысли из головы. Как говорил Трехглазый Джо, рано или поздно, но вы облажаетесь. Подумайте об этом, задайте себе вопрос, в какой момент что-то пошло не так, сделайте правильные выводы и идите дальше. Жизнь на этом не заканчивается, и нет никакого смысла бесконечно переживать прошлые поражения.

Наверное, это был мудрый совет, но, чтобы ему последовать, семи с половиной часов мне все-таки не хватило. А когда они истекли, мы приблизились к столичной планете системы.

Хорошая новость заключалась в том, что рейд Кочевников планета пережила. Но краем ее все-таки зацепили, Генри показал мне пробитые в ее орбитальной обороне бреши. Возможно, Кочевники даже сумели зацепить что-то на ее поверхности, но нанести критических повреждений не смогли.

Впрочем, у них и на Эпсилоне-4 это не особенно получилось.

А плохая новость…

— Нас вызывают, кэп, — доложил Генри. — И сигнал идет не от сети орбитальных спутников. Ответа требует военный корабль. И, кстати, если тебе интересно, мы уже у него под прицелом.

Глава 20

Генри кратко сообщил о взявшем нас на прицел корабле. Это был крейсер четвертого военного флота Содружества «Франсуа Леклерк», названный так в честь какого-то местного политического деятеля. Генри попытался выдать мне историческую справку по поводу того, чем этот деятель был знаменит, но я прервал его и попросил вывести вызывающего на экран.

На вызывающем, ни много, ни мало оказался комбинезон целого капитана военного флота Содружества, что сразу же заставило меня насторожиться. Похоже, что ситуация не рутинная, раз беседу затребовал сам командир корабля.

— С вами говорит капитан Дюбуа, командир крейсера «Франсуа Леклерк», — сказал он, одной фразой низводя все старания Генри по поиску информации. — Неопознанный борт, включите камеру, чтобы я видел, с кем говорю, и назовите себя.

Я дал отмашку Генри и нацепил на лицо выражение испуганного внеплановой проверкой клерка. На мой взгляд, никто не способен изобразить испуг лучше них.

— Гарри Тернбаум, борт «Т-Э4–246», — сказал я.

— Сколько человек на корабле?

— … э… я один, — сказал я.

— Что вы делаете в локальном пространстве Эпсилон-Центра?

— Эпсилон-4 был атакован Кочевниками, — выпалил я. — Целая орда. Они разнесли все на орбите, и я не знаю, что происходит на самой планете, и…

— Нам известно об атаке Кочевников, — сказал Дюбуа. — И я спрашивал вас не об этом. Как вы оказались здесь, на подходе к орбите Эпсилон-Центра?

— В момент атаки я находился в космосе, выполняя плановые работы согласно расписанию, — сказал я. — Когда Кочевники обрушились на планету, я принял решение сохранить корабль…

— Спасти свою шкуру, — сквозь зубы процедил Дюбуа, прожжённый космический волк, наверняка побывавший бы не в одном десятке сражений, если бы Содружество за последние сто лет участвовало хотя бы в одной серьёзной войне.

Капитан мои действия явно не одобрял, но можно подумать, будто бы в нарисованной мной ситуации были другие варианты. Как будто я на лишенной любого подобия вооружения техничке мог бы остановить рейд Кочевников в одно лицо, но исключительно из-за личной трусости предпочел этого не делать.

Все равно ничего лучше я придумать не смог. Я покинул Эпсилон-4 через пару часов после рейда Кочевников, так что временной лаг позволял этой истории выглядеть наиболее правдоподобно.

— … и направился к пересадочной станции Эпсилона, — продолжил я, сделав вид, что не услышал его реплики. — Надеясь обрести помощь там. Но пересадочная станция уничтожена…

— Знаю, — сказал Дюбуа.

— Тогда я принял решение идти к Эпсилон-Центру, надеясь, что он не пострадал от вторжения… Он же не пострадал?

— Это не твое дело, — грубо сказал капитан, окончательно сменив манеру общения. — Готовься принимать файл с новым маршрутом. Отклонение от этого курса даже на сотню метров будет считаться попыткой агрессии, и ты будешь уничтожен. Тебе понятно?

— Да-да, конечно, — поспешно сказал я. — А новый курс куда? Боюсь, что запасы топлива на моем корабле…

Дюбуа не стал меня слушать и отключился.

— Военно-космический флот Содружества — это щит человечества, — процитировал Генри строчки из какой-то местной агитки. — Нигде, кстати, не указано, что люди, держащие этот щит, должны быть любезны.

— Не суди его слишком строго, человек оказался в экстренной ситуации, к которой не готов.

— А разве годы службы не должны были подготовить его к подобной ситуации? — удивился Генри.

— Это в теории, — сказал я. — Когда государство долго ни с кем не воюет, солдатам негде набираться опыта. Ты получил файл?

— Да, кэп.

— И что там? Надеюсь, они не хотят, чтобы мы проследовали в место дислокации их флота?

— Нет, кэп. Это предписание садиться на планету, — сказал Генри. — Они предоставят нам коридор в орбитальном щите и все такое.

— Место посадки определить можешь?

— Военная база на островном архипелаге, — сказал Генри.

— Двигай, — сказал я.

— Ты уверен, кэп? Судя по радушному приему капитана Дюбуа, выбраться с этой базы будет настоящей проблемой.

— В противном случае нас расстреляют прямо здесь, — сказал я. — А у меня в обоих рукавах закончились тузы.

Посудина, которую я угнал с Эпсилона-4, была предназначена для медленного и печального перемещения ремонтных бригад в пределах системы, и не могла тягаться с боевым крейсером Содружества ни в одной дисциплине. Крейсер — это довольно серьезная боевая единица, и даже если бы я сейчас был на «Старом Генри», то все равно не пошел бы на огневой контакт. Разве уж совсем от безысходности.

Но зато «Старый Генри» мог уйти от него благодаря скорости, маневренности и наличию прыжкового двигателя. Я даже прикинул, как это могло бы быть. Сначала я бы поиграл с крейсером в салочки на границе досягаемости боевых спутников, образующих планетарный щит, а потом бы резко ускорился и рванул к ближайшей точке перехода.

При таком раскладе у меня были бы неплохие шансы уйти.

Увы, текущий расклад был совсем другим.

Генри развернул корабль, ложась на предписанный курс, и неторопливо поплелся в сторону первой линии боевых спутников. В системе орбитальной обороны планеты была брешь, но маршрут оказался проложен через уцелевшую часть. Видимо, для более полного контроля над пролетом.

Это был плохой знак.

Было похоже, что я сбежал из одного опасного места только для того, чтобы попасть в другое, ещё более опасное.

— Нас все еще держат под прицелом, кэп, — доложил Генри.

— Это нормально, — заверил я.

— Надеюсь, у тебя есть план.

— Просто посади эту посудину, куда сказали.

— Там военная база, кэп, — сказал он. — Особо охраняемая территория, куча солдат и военной техники.

— Так обычно и бывает на военных базах.

— И ты знаешь, что делаешь?

— Да, — сказал я. — Доверься мне.

Я хорошо знал своего нейропилота, поэтому мне не составило большого труда уловить в его речи нотки легко объяснимого беспокойства. Как только мы сядем на военной базе, на корабль вломятся вояки. Первым делом они меня арестуют, это понятно, и не оставят никаких шансов незаметно протащить материнский камень с собой в тюрьму.

Но я — человек, со мной они будут разбираться. А с Генри — не будут.