Карилла - Тиана Хан
— Хотите сказать, что любое нападение на мою дочь кем-то, кто имеет древнюю родословную, не будет наказуемо и впредь?
— Отныне я не допущу этого.
— Что же изменилось, декан? — удивлённо приподнял бровь Тадеуш.
— Обещаю, капитан Ин, что всегда и в любой ситуации с этих пор я буду на стороне Лианы, защищая её, как самого себя.
— Откуда такое рвение? — нахмурился и без того не радушный мужчина. — Предупреждаю, Торион, я бы не хотел, чтобы моя единственная дочь стала одной из ваших… побед.
Я замер, не веря своим ушам. Его слова ударили меня, как пощёчина. Как он мог так подумать обо мне и Артман?
— Что? — воскликнул я, чувствуя, как внутри поднимается волна возмущения. — Как вы можете так говорить?
Тадеуш посмотрел на меня с явным раздражением.
— Мне кажется, я предельно ясно выразился. Надеюсь, мы с вами поняли друг друга.
— Капитан Ин, Тадеуш, как вы могли решить, что я…
— Не вздумайте вплетать в свои любовные интриги Лиану. Девочка может и правда проникнуться к вам, вообразив себе настоящее чувство. Я же, не желаю, чтобы её сердце разбил подобный повеса, славящийся своей ветреностью и непостоянством.
— Вы забываетесь, Тадеуш!
— Неужели? — как ни в чём не бывало ответил Ин. — Тогда попробуйте опровергнуть молву, что ходит о вас?
— Почему я должен вам что-то доказывать?
— Не должны, вы правы. Только прекратите проявлять ненужное внимание в сторону моей дочери, иначе…
Что произойдёт, если я посмею его ослушаться, мужчина не успел договорить. Наш весьма напряжённый диалог был прерван ворвавшимся в кабинет ректором, глаза которого настолько потемнели, что стали иссиня-фиолетовыми, как грозовое небо. Мне казалось, что наяву я вижу стремительные молнии, что вспыхивали время от времени, предвещая неминуемую бурю.
— Куратор Лекс! Что позволяют себе ваши курсанты? Почему вы допустили подобное?
— Тише Кор, мы не одни, — кивнул я на капитана Ин.
— Тадеуш? И ты здесь? Самое время! Твоя дочь устроила поединок во время учебного процесса!
— Моя Лиана?
— Кто же больше? Эта Артман когда-нибудь сведёт меня с ума! Она посмела напасть на сокурсника во время практических занятий!
— Лиана? — ошарашено произнёс я. — Этого быть не может, девчонка никогда не пойдёт на конфликт первой, предпочитая решить проблему дерзкой пикировкой, но не кулаками.
Тадеуш одобрительно взглянул на меня, кивнув в ответ.
— Позволь спросить, Арман. На кого же «напал» мой ребёнок?
— На Уоррена! И за что?! За то, что мальчишка осмелился поддеть её, напомнив о неблагородном происхождении! Я не потерплю, чтобы в моей Академии курсанты решали свои проблемы с помощью кулаков!
— Помнится мне, ты и сам однажды отругал племянника за излишнее внимание к Артман, — не преминул напомнить я.
— И что из этого, Лекс? Пытаешься сказать, что теперь всегда и во всём будет виновен лишь Римс? Кстати, ты знал, что Артман способна принимать боевую форму? — внезапно спросил он, переводя разговор на другую тему.
— Что? Лиана?..
— Значит, и для тебя, Тадеуш, данное действо является сюрпризом?
Развернувшись к капитану, Кор пристально посмотрел в глаза представителю славной Альты:
— Вижу, что нет, — немного помолчав, продолжил он. — Какой же подвох меня ожидает от твоей девчонки в следующий раз?
— Быть может, хватит заниматься словоблудием? — ровным тоном ответил невозмутимый Тадеуш Ин. — Считаю, что для начала нужно выслушать непосредственных участников конфликта, прежде чем делать поспешные выводы.
— Абсолютно согласен с вами, капитан, — подчёркнуто вежливо произнёс я. — Пройдёмте к курсантам. Где они, кстати, Арман?
— Как где? В приёмной моего кабинета.
— Тогда почему мы медлим? — нетерпеливо переспросил я, глядя на Тадеуша.
Он, не теряя ни секунды, направился к двери, заражая меня непоколебимой решимостью. Я последовал за ним, стараясь не отставать.
Внутри меня бушевали противоречивые чувства: с одной стороны, я был уверен, что Лиана смогла постоять за себя и дать отпор высокомерному Уоррену. С другой же, меня терзало любопытство. Что ещё она скрыла от меня? Почему не рассказала о своём новом даре? И как давно это произошло? Неужели я настолько глубоко погрузился в новые для меня чувства, что пропустил мимо глаз весьма важные изменения, произошедшие с девушкой, которая была объектом моего пристального внимания?
Глава 28: Когда выдержка невозможна
С раннего утра Римс и его подружка вели разговоры обо мне, даже не пытаясь это скрывать. Было неприятно, но я стоически терпела их нападки. Однако, когда до моего слуха донеслись полные ехидства восклицания о том, что я недостойна находиться в одной аудитории с отпрысками благородных кариллианцев, меня наконец-то накрыло. Обидные слова, как острый нож, вонзились в мое сердце.
Не выдержав, я резво вскочила с места, не обращая внимания на увещевания Кианы и Зака. Их попытки успокоить меня в этот момент вызывали лишь раздражение. Решительно направившись в сторону спевшейся парочки, я более была не намерена отступать. Уоррен Римс и его подружка Зафра сидели, как обычно, друг подле друга, а их «прекрасные лица» выражали насмешливое высокомерие и открытую неприязнь.
— Ты! — мой голос дрожал от гнева, но я старалась говорить твердо. — Повтори мне в глаза всё то, о чём наплел на ушко своей бестолковой подружке.
Я стояла перед ними, мысленно готовая к бою. Внутри кипела неподдельная злость, хоть я и знала, что не должна позволить этим провокаторам вывести меня из себя. Однако, и дальше терпеть их оскорбления и унижения я более не считала возможным.
— Думаешь, постесняюсь? Ошибаешься Артман! — взъярился Римс. — Как смеешь ты, безродная девка, сидеть рядом с теми, в ком теплится искра императорской крови? Что ты вообще возомнила о себе? Ты всего лишь жалкая выскочка, которая чудом выбралась с проклятой планеты Нимс. Ты должна быть благодарна судьбе за каждый день своей никчёмной жизни! Проживай её в тени, не высовывайся лишний раз, чтобы не омрачить своим присутствием настроение тех, кто рождён для величия. В чьих жилах пылает благородный огонь, а не та грязная жижа, что течёт в твоих венах.
Римс презрительно скривил губы, его глаза сверкали холодным огнём ненависти. Он обвёл взглядом аудиторию, словно пытаясь найти поддержку у присутствующих. Но все молчали, не решаясь вступить в этот опасный спор. Лишь несколько лиц выразили лёгкое
