Разрушение - Ксения Вокс
– Нет! Нет! Замолчи! – крикнула я, не выдержав его слов, и было плевать, что Коулу не понравился мой тон. – То есть он уже бра… ый… – я не смогла произнести это слово вслух, которое никак не клеилось с именем Дейв.
– Он получает вакцину против вируса VirT, это замедляет процесс, но твоя кровь только усугубит всё, если мы попытаемся её дать. То есть это было сделано намеренно, чтобы Дейв в конечном итоге перестал быть человеком. Это сделал тот, кто знал, что в организме Дейва есть твоя кровь.
– Рейнольдс, – прошептала я, но Коул никак это не подтвердил, хотя чего говорить, тут без слов всё было понятно. – Отведи меня к Дейву!
– Мара…
– Отведи меня к нему! – с нажимом и без страха я подошла к мужчине, который сел на край своего стола, делая глоток янтарной жидкости.
– Хорошо, – сдался он.
Когда я вышла из кабинета, из окон лился солнечный свет, слегка окрашивая всё в красноватое марево. Сквозь него в лучах плясали пылинки, пока мы шли по коридору. Коул несколько раз связывался с кем-то по рации, договариваясь о готовности Дейва Шепарда к гостям. Ему ответили, что со вчерашнего вечера парень ведёт себя адекватно и не пытается вырвать стены.
Миновав лестничные пролёты, мы вышли на улицу, маневрируя между людьми, которые уже проснулись и принялись за дела. Даже когда мы вдвоём прошли мимо столовой, из которой вывалились Касс и Уилл, я не обратила на них внимания. Их немые вопросы я чувствовала даже спиной, пока мы не свернули в сторону госпиталя. Большой амбар был просторным и имел возведённые стены, создавая подобие палат. Там были места, где врачи Риверфорда держали бракованных, собственно, куда поместили Дейва.
Минуя все пустые палаты, мы подошли к двери, что вела под землю. Я видела её при первом появлении в этом городе, но доступа внутрь у меня не было. Нам рассказали, что здесь тоже ведутся исследования в рамках помощи и возможности избавления от вируса VirT навсегда.
И вот теперь я здесь.
Длинный путь по ступенькам вниз, и вот передо мной ещё несколько дверей, которые очищают наши вещи, а только потом запускают в обитель лаборатории Риверфорда. Тут очень светло и пахнет лекарствами, а стены и пол, кажется, скрипят от стерильности и чистоты. Коул идёт немного впереди, постоянно здороваясь с врачами, которые идут нам навстречу. Они недоверчиво пялятся на меня, а я не могу унять дрожь во всём теле.
Миновав несколько длинных коридоров в сероватых тонах, Коул открывает ключом-картой дверь и впускает нас в пространство палат, что находились справа и слева вдоль стен. Стеклянные, наверняка бронированные, стекла открывали вид на людей, которые находились внутри.
– Тут находятся в основном люди, которые подцепили VirT вне стен города, а врачи пытаются на основании наших данных найти хоть одну лазейку, чтобы им помочь, – сказал мне Коул, пока я разглядывала всех заболевших.
– Но вирус уже настолько прижился, что не цепляется вроде как людям.
– Прижился, но не для всех. Тут в основном люди, что ездят на далёкие расстояния в поисках выживших и освоении территории. Итог ты видишь.
Коул останавливается, и я в страхе осматриваюсь по сторонам, пока не замечаю знакомую фигуру за стеклом. Дейв в светлой больничной футболке и таких же штанах сидит посередине палаты прямо на полу, в позе лотоса, а руки лежат плетьми на коленях, глаза закрыты, словно он пришёл сюда отдохнуть. Его кудрявые волосы взлохмачены и пружинками ложатся на лоб. В груди начинает ныть от осознания, что он живой, я делаю неспешно несколько шагов. Дейв, словно почувствовав меня, открывает глаза, и я слышу не голос, а шёпот.
– Дикарка, – а затем на лице таком родном появляется та самая улыбка, от которой у меня ноет сердце.
Не обращая внимания на людей, которые проходят мимо меня, иду к стеклу и останавливаюсь прямо вплотную, чтобы хоть как-то сократить между нами расстояние. Дейв неспешно встаёт, осматривая меня с ног до головы, продолжая растягивать улыбку. Я прикрываю глаза, когда вижу его по ту сторону, и всё, что говорил Коул ранее, бьёт под дых. Действительно, кожа Дейва слегка серая, а когда-то карие красивые глаза как будто съела пелена, та, что бывает у бракованных. Я, жмурясь, стараюсь не расплакаться, но всхлип самопроизвольно срывается с моих дрожащих губ.
– Не плачь, дикарка, – тихо шепчет Дейв, и его рука касается стекла, словно если бы он мог, то прикоснулся бы к моей щеке.
– Не могу, – шепчу я.
– Всё же переживаешь за меня, – говорит он уже осязаемо, и я вскидываю на него взгляд и вижу, что над нами загорается зелёная лампочка, и я понимаю, что это динамик.
– Да пошёл ты! – шиплю я на него, и парень смеётся.
– Всё хорошо, поверь. Отдыхаю от всех вас на курорте, как и хотел.
– Шутишь, да? Мне ни хрена не смешно, Дейв!
– Ты же знаешь, что я не умею грустить. Но я очень рад, что с тобой всё хорошо, что ты пришла ко мне.
– Я хочу к тебе, – шепчу я одними губами и закрываю ладошкой рот, чтобы не расплакаться сильнее. Дейв улыбается и прижимается лбом к стеклу, мне приходится повторить то же самое.
– Моя маленькая дикарка, – также тихо шепчет он. – Ты не представляешь, насколько сильно я соскучился по тебе.
– Дейв… – сама не знаю, зачем зову его по имени, но взамен получаю улыбку.
– Перестань плакать, прошу, – я выполняю его просьбу и быстро вытираю глаза и щеки. – Какая послушная девочка, – смеётся он, а я хмурюсь. – Лучше помоги мне выбраться отсюда, чтобы найти способ побороть вот эту ступень моего превращения. Пообещай, что не станешь делать глупости, прошу. Ты мне нужна живой, когда я снова прикоснусь к тебе, когда снова поцелую тебя. Когда…
– Замолчи! – я легонько стукнула по стеклу, и Дейв засмеялся, пока я чувствовала, как мои щеки вдруг вспыхнули от того, как и в каких позах он прикасался ко мне.
– Теперь иди, но помни, что я рядом, независимо от того, где моё тело. Я слежу за тобой, дикарка.
– Дейв… – опять прошептала я, но парень отошёл от стекла и уселся на
