Проект: "Возмездие" Книга 1 - Игорь Игоревич Маревский
Когда ублюдок саданул ещё раз, я инстинктивно развернулся и попытался ударить в ответ. Выражение на лице головореза в ту секунду – бесценно. Он замахнулся, дабы проучить зазнавшегося раба, как недалеко закричал ещё один, случайно ступивший на кровавую лужу Чиркаша.
Через несколько секунд я умудрился выпотрошить из мёртвого синта весь лут и приступил к следующему. Пальцы были разбиты в кровь. Отвратная жидкость молочного цвета проникала под ногти, заставляя кончики пальцев болезненно пульсировать.
Я вспотел. Драгоценная жидкость капала со лба гроздьями, а на языке вновь появился сухой привкус прокисшего молока. С виду могло показаться не так уж и сложно. Суй пальцы в грудь, нащупывай части и засовывай в инвентарь.
Однако всё действие сопровождалось постоянными воплями наёмников, частыми ударами и ехидными насмешками. Суки. Ничего. Вытерплю. А потом всех до единого убью. К тому же мне многое предстоит узнать, особенно об этих ублюдках, которые пока ещё наслаждаются своей жизнью.
Через несколько минут кропотливого сбора мы, кажется, наконец закончили. Я упал на колени, пересел на задницу и позволил себе выдохнуть. Перед глазами всплыл интерфейс, показывающий содержимое моего инвентаря. Сто шестнадцать кибернетических единиц и пять литров синтетической крови. Неплохо... Хотя сколько это — «неплохо»?
Брут уселся недалеко от меня, тыльной стороной ладони вытирая выступивший пот. На его лбу остался заметный след белоснежной жидкости, но, кажется, сам парень был доволен собой. Он заметил, что я открыто на него пялился, и попробовал изобразить натянутую улыбку.
— Так, скоты! — заорал бритоголовый головорез с татуировкой черепа на всю голову, из пасти которого выползала беременная паучиха. — Сели в кружок, спинами к друг дружке, и ни слова! Кто пасть откроет без приказа, лишу воды и минимум двух зубов. Паёк будете сосать через дырки!
После смерти Чиркаша и бегства Литы никто даже не сомневался в серьёзности сказанных слов. Послушные рабы быстро организовались в человеческий «цветок», выступая в роли уставших лепестков. Брут толкнул меня в бок и кивком предложил последовать за ним.
По локоть в чёрт знает чём. Кровоточащие пальцы. Пустые взгляды. Трясущиеся руки. Мы выглядели как стадо загнанных в угол баранов, неспособных сопротивляться воле хозяина. От осознания этого мне становилось не по себе, и в груди просыпалась невесть откуда взявшаяся ярость. Испытать судьбу? Нет, не в таком состоянии и не без оружия. Тем более что жрать хотелось до коликов в животе.
Тот, что с черепом во всю голову, повелительно расхаживал из стороны в сторону. Видимо, этот гад и командовал рейдом. А это его так называемая ватага, получается? Мерзкие рожи, самодовольные ухмылки. Сборище уголовников, не более того. Странно, но их лица вызывали довольно противоречивые воспоминания, очертания которых не мог разобрать.
— Ну что же, посмотрим, кто сегодня жрать будет, а кто голодным спать пойдёт! Расчехляем индексы!
Все как один выставили перед собой правые ладони, при этом виновато опустив головы. Жилистый головорез убрал в инвентарь оружие и, достав из кармана устройство, напоминающее коробочку Некра, принялся сканировать всех по очереди. Периодически он сверялся с показаниями устройства, поглядывая на лидера ватаги.
— А ты чё, особенный? — гневно прошипел тот, саданув носком ботинка меня по голени. — Клешню выставляй, смертник.
Брут коротко кивнул, и я выставил перед собой набитый на ладони индекс.
— Неплохо, — присвистнул головорез, а затем ударил ногой по рёбрам и проревел: — Чё ты пялишься? Башку опустил!
Видимо, первый удар принёс ему наслаждение, и он замахнулся для второго, посчитав меня бесплатным мешком для битья. В этот раз, несмотря на всю слабость тела, мне удалось схватить его за голень и резким движением потянуть на себя. Ублюдок шваркнулся как мешок с деньмом и тем самым вызвал истеричный гогот своих соратников.
Он спешно поднялся на ноги, замахнулся открытой ладонью, в которой в ту же секунду материализовалась дубина. Ублюдок растянулся в улыбке предвкушения, как вдруг глава рейда громко выругался и прокричал:
— Продолжай собирать, я не хочу торчать здесь весь день. Бурлаков отберёшь потом, запрягай в транспорт.
Твою же мать, они и вправду ожидают, что мы потянем этого зверя за собой? Куда? Обратно в тот гадюшник? Главарь ватаги заметил, как я косился на транспорт, что-то пробурчав под нос, смачно сплюнул жевательный табак на потрескавшийся асфальт, залитый кровью Чиркаша, и растёр его носком ботинка.
Когда ответственный за сбор закончил обход, он снял со спины потёртый армейский рюкзак и принялся копаться внутри. Взгляды всех смертников как один приковались к потенциальной награде. Даже у меня в животе послышалось недовольное урчание. Четыре литровые бутылки воды и полдюжины тюбиков пасты. Судя по редким зубам и ядовитому дыханию головорезов, вряд ли они ею пользовались. Значит лишь еда.
М-да. Негусто, учитывая количество голодных ртов. Воду получили не все. Лишь те, кто смог собрать больше остальных, в то время как другим пришлось с завистью наблюдать за более удачливыми рабами. Они набивали желудки, хотя набивали, конечно, громко сказано. Пара глотков воды, на четверть наполнить рот пастой и передать собрату. Конечно, были и те, кто пытался жульничать и оторвать кусок побольше. Однако жадные, всезагребущие руки буквально вырывали воду и пищу, добавляя сверху звонкую оплеуху.
Головорезы закурили и, заливаясь самодовольным смехом, наблюдали, как смертники были готовы убить друг друга за дополнительную порцию питания. Я, в свою очередь, с отвращением смотрел за происходящим процессом. Вместо того, чтобы работать сообща или хотя бы выстроиться в иерархическом порядке, голодные рабы готовы были убить друг друга за какие-то жалкие крошки со стола хозяина. И они ожидают, что я присоединюсь к процессу?
— А ну, сели ровно! — выпалил я насколько позволял голос. — Воду не проливать, жрать не больше чем надо, иначе лично буду руки ломать. Всё ясно?
Повисла тишина. Даже наёмники, звонко хохотавшие ранее, с удивлением приподняли брови и смотрели на меня. Рабы, в свою очередь, прижались к друг дружке, словно стая гиен, и непонимающе пялились, пытаясь понять, а что не так-то? Через секунду они молча начали передавать дальше воду и пасту, перешёптываясь с друг другом.
В литровой бутылке, горлышко которой было обильно покрыто слюнями, воды
