Древо Вечности 6 - SPAIZZZER

— А что, если он не захочет с тобой разговаривать? — спросил я.

— Тогда для этого верного нет смысла быть верным, не так ли?

— Ты священный император. Конечно, твоя вера выходит за рамки такого взаимодействия. Неужели твоя вера так слаба, что рушится от того, что её отвергают? — возразил я. Я и сам не знал, почему проверяю его веру, но подозревал, что мне не нравилось, как всё это звучало меркантильно.

Были и те, кто считал, что если отбросить все излишества взаимодействий нашего общества, то всё сводится к нашим ожиданиям. Каждая сделка приводила к текущей или будущей выгоде, или к страху возмездия.

Многие люди вели себя хорошо, потому что знали, что доброта принесёт в будущем дивиденды. Если бы не было будущих последствий, лишь немногие были бы добрыми просто так.

Император Эрранюэль усмехнулся. — Хвала Хаве и Гайе, ибо я дурак, что не могу видеть их величия. Если бог не говорит со мной, даже будучи священным императором, чего ещё я могу ожидать от своих подданных? Чего ещё я могу ожидать от людей, которых я отправляю на смерть во имя его? Я продолжаю верить в него, ибо пути его так же мистичны, как и темнота небес над нами, но священный император свят только потому, что он проводник. Он связующее звено между Небесами и Землёй. Если он не говорит со мной, то я должен отречься от престола и выбрать того, кому будет дарована аудиенция у нашего бога.

— А-а. — Это был разумный подход. Он был священным императором, потому что должен был говорить от имени своего бога. Без способности говорить со своим богом он был бы всего лишь обычным императором. Это было довольно распространённое ожидание в средневековых обществах, что император был воплощением бога.

— Что есть Десница Божья, если рука не может видеть Бога? Я вижу вашего аватара, Патриарха и Голос Эона, и задаюсь вопросом, каково моё место.

Полагаю, даже императоры испытывали синдром самозванца.

Сатрия, Обитель Семи Реликвий Хавы

— Я сомневаюсь, что Хава действительно отказалась бы вас принять, — сказал верховный жрец. Это был шестой верховный жрец, с которым они встретились, и из всех, кого они встретили, двое отказались принять их. Верховный жрец Музео был готов говорить за них, как и Верховная жрица Ольпаш.

Двое — за, трое — против.

Этот верховный жрец покачал головой. — Я не буду этому противиться. Но и поддерживать вас не буду. Это выбор Его Высокопреосвященства.

— Мы всего лишь просим передать сообщение Хаве.

Шестой воздержался. Он нахмурился. — Прошу прощения. Это максимум, что я готов сделать. Это дела нашего бога, и такой простой смертный, как я, не будет вмешиваться.

Это была распространённая позиция. Те, кто противился, обычно придерживались того же мнения, что в вопросах Бога Эдна должна сама добиваться аудиенции. Жрецы не имели права голоса и не должны были восприниматься как работающие на другого бога. Даже если это был лишь акт передачи сообщения, все вопросы, касающиеся их Бога, решались в бархатных перчатках, и они не осмелились бы даже подумать об изменении старых обычаев и процедур.

Вера. Она принесла столько добра их миру. Она дала им защиту и структуру. Но порой Эдна ненавидела иметь с ними дело.

— Можешь себе представить, что наши собственные жрецы станут такими? — с нахмурившись сказал Эзар.

— Могли бы, — искренне ответила Эдна. — Нам лучше напомнить патриархам и матриархам, чтобы они не были такими упрямыми дураками.

— Это баланс между доступностью и мистицизмом, — со вздохом сказал Рун. Рейнджер-лучник был на удивление осведомлён. — При большей доступности бог теряет мистицизм.

Эдна нахмурилась. — Это так глупо. Присутствие бога самоочевидно. Любой, кто стоит перед Эоном, это знает.

Эдна вспомнила день, когда Айва спустилась для аудиенции, и она помнила, каково это было. Это был действительно ни с чем не сравнимый опыт. Те, кто там был, знали, кого видели, и никакие слова не могли этого объяснить.

Бог был богом, и не было нужды во всей этой пышности и ритуалах. Перед божественностью действительно ничто не могло сравниться.

— Но Эон не стоит перед каждым, — возразил Рун. — Подумай об этом так: если Хава настолько свободно доступен, то, если так случится, что с Хавой больше нельзя будет говорить, пострадает ли Хава от потери веры? Следовательно, базовое предположение для веры состоит в том, что разговор с богом возможен только в очень, очень особых ситуациях.

Эдна поняла, что Рун прав. Если бы бога всегда считали присутствующим, то его внезапное исчезновение было бы для них плохо. Но если он всегда был невидим, то его присутствие или отсутствие не имело бы значения для веры.

— Но мы просим об аудиенции—

— И держу пари, короли и императоры тоже просили об аудиенции. То, что двое из шести готовы говорить за нас, на самом деле довольно хорошо.

Совет верховных жрецов Хавы насчитывал семь человек. Семь реликвий и семь верховных жрецов.

— Но это значит, что у нас нет большинства, — Эдна нахмурилась. — Нам нужен Люмуф, чтобы убедить эту старуху передумать.

41

ГОД 267 (ЧАСТЬ 2)

Дельвегард

Сундус без труда подкупил местного гномьего лорда, чтобы тот отказался от своего поста и передал его. В конце концов, он был владыкой никчемного городка; немного денег и качественного снаряжения значили для него больше, чем вся его прежняя должность.

Так Сундус вскоре оказался владыкой небольшого гномьего городка с двумя тысячами гномов. Они работали в шахте, где добывали обычное железо, и имели кузницы для производства высококачественной стали, которую продавали другим гномьим городам.

Для добычи продовольствия часть гномов занималась земледелием. Для гномов Дельвегарда это было крайне неохотное занятие, так как они не очень-то любили фермерство. На Древодоме или в таких местах, как Восточный Континент, где у гномов были скрытые подземные города, они предпочитали финансировать другие расы для производства всей своей еды и пшеницы или покупать продовольствие у других. Именно по этой причине гномьи города редко были монорасовыми, ведь им нужны были земледельцы, с которыми они хорошо обращались, чтобы те выполняли свою работу.

Это была продуктивная, взаимовыгодная коммерческая сделка. Гномы поставляли высококачественное оборудование и эль, а люди — пшеницу, ячмень и рожь. Гномы также были коренастее, крепче и, как правило, лучше дрались,