Древо Вечности 6 - SPAIZZZER

Часть её души хотела вернуться, теперь, когда все её дети выросли. Это было несложно. Сложно было только в её сознании.

Хуже всего было то, что она знала: её собственный разум работал против неё. Эон однажды сказал, ссылаясь, по всей видимости, на древнего философа, что разум сам себя губит. Это было правдой, и всё же с ней это происходило. Были вещи, которые ясно приближались, и всё же разум отказывался что-либо делать.

Она потянулась, её эльфийские мышцы и кости вновь обрели былую гибкость. Это было волшебство. Она бы даже сказала, что стала сильнее. С тех пор как она приняла Семя Укрепления Души, она почувствовала себя более цельной. Более завершённой.

Дела души было трудно объяснить. Концепция становления более цельной, более завершённой, когда душа уже была завершённой, казалась нелогичной.

Но душа могла расти.

Плотность души. Её вес. Её присутствие.

Больше.

Когда она была ребёнком, Эон долго говорил с ней о природе души. Из всех, кто был в этом городе сегодня, она помнила множество коротких разговоров между ней и ТриТри. Даже сейчас она чувствовала его присутствие, на самых границах своего сознания.

Дверь, которую она могла открыть в любой момент. Голос, с которым она могла связаться и поговорить.

Она вспомнила, что Люмуф однажды сказал, что если разум — это дом, то Эон — как одна из комнат в его разуме. Это было так, и она почувствовала, что это точное сравнение. Для неё это была дверь.

Иногда это было похоже на невидимую конечность.

Именно эта дверь позволила ей почувствовать возвращение Эона из Гнилых Земель.

Давным-давно, во времена её странствий по Восточному Континенту, она помнила, что этой двери даже не было.

Но в эти дни, даже на Северных Островах или в горных подземных городах Восточного Континента, эта дверь всё ещё была там. Она знала, что это значит. Влияние Эона распространилось на всё царство.

Она могла говорить с ним где угодно и чувствовала остаток своей души. Она задавалась вопросом, почему она могла чувствовать саму себя.

Редкая способность, как утверждали жрецы и другие маги. Она задавалась вопросом, не унаследовала ли она это от Эона.

Душа росла. Она росла, когда её питали. Каждый акт получения опыта формировал кирпич, который укреплял источник души.

Она подняла копьё. Когда она упомянула, что хочет новое оружие, множество высокоуровневых ремесленников вызвались сделать ей что-то на заказ.

Лозанна покрутила его, тренируясь со своим спарринг-партнёром, Кей. Её голем-противница использовала свои големские способности себе на пользу. Она могла создавать щиты из кристалла, временные наросты из своих конечностей, и блокировать её удары копьём.

— Ты сегодня не в ударе, — сказала Кей.

Лозанна рассмеялась, когда её копьё врезалось в щит Кей, а затем последовала быстрая серия уколов. — Нет. Я не в ударе.

— Что у тебя на уме?

— А что у тебя? — парировала Лозанна. Кей не слишком одобряла идею Лиги Героев, несмотря на то, что её вынудили принять эту задачу, и Кей считала, что группа добровольцев, состоящая из таких людей, как Лозанна, будет работать лучше в долгосрочной перспективе.

Кей хотела смешанную группу из призванных героев и местных защитников, потому что видела недостатки призванных героев и верила, что местные защитники могут восполнить эти пробелы. Призванные герои были слишком нестабильны, несмотря на их силу, а сильные местные защитники могли служить их опорой.

Лозанна, таким образом, служила двум целям. Кей хотела, чтобы Лозанна стала противовесом всё более экспансионистским устремлениям Эона. Остановить экспансиониста Эона было невозможно, и, учитывая состояние мира, некоторым мирам определённо требовался Эон-экспансионист, чтобы компенсировать их недостаток поддержки.

По этому пути Кей надеялась, что Лозанна также поддержит Кей как опору смешанной группы героев. Конечно, Эдна, или Рун, или Иоганн тоже подошли бы, но Кей знала, что эта группа была частью разведывательного отряда, который посещал все новые миры.

В конце концов, должна была появиться какая-то специализация. Отряд, сосредоточенный на обороне, состоящий из держателей доменов и героев, и отряд, ориентированный на нападение и исследование, состоящий из держателей доменов. Миры были слишком огромны, и им требовалось больше фигур на поле.

Но, несмотря на всё это, Лозанна говорила себе, что делает это по правильной причине. Она не делала это из эгоизма. Она не была здесь, чтобы заполнить пустоту в своём сердце.

Она солгала. Она знала, что пустота была там.

Грызущее чувство.

Ей это нравилось.

Она наслаждалась этим. Гораздо больше, чем пребыванием дома.

— Мама, ты правда возвращаешься в армию? — спросил Лауда. К тому времени он уже совершил шесть походов по подземельям, и это был пятнадцатый раз, когда он задавал этот вопрос.

Они уже не были молоды. Лауда был взрослым и скоро сам обзаведётся семьёй. Со временем она станет бабушкой.

Бабушка, вернувшаяся в армию.

Лауфен, её собственная мать, однажды сказала, что эльфийские бабушки редко служат в бою, но для дедушек это не редкость. Но она была не просто любой бабушкой. Она посмотрела на свою мать и поняла, что жизнь заботливой бабушки, наполненная общественной работой и обязанностями, не была для неё ролью.

В её сердце её призвание всё ещё ждало её.

Она подавляла его в юные годы Лауды и Арлисы. Старалась изо всех сил посвятить свою жизнь растущим детям.

Но радость и лёгкость в её сердце, когда она спарринговала с Кей, были всем, что ей было нужно. Она поняла это, когда вернулась в подземелья и истребляла монстров. Она чувствовала это в своих конечностях.

— Да. Это то место, где я должна быть.

— Почему? — спросила Арлиса.

— Потому что мне это нравится. — Она была хороша в этом. Она всё ещё была хороша в этом. Возможно, ей далеко до лучшей, но она была чертовски хороша в этом.

Лауда понял. — Береги себя, мама. — Но он спросит её снова. Её сын не мог не волноваться. Потому что сомнение никогда не угасало. Какой бы ничтожной ни была вероятность, был шанс, что она не вернётся.

Такова была жизнь на поле боя.

Арлиса посмотрела на свою мать так, будто она была безумна. — Ты уже такая старая.

Лозанна кивнула. Это был ответ от её человеческой половины. Для эльфов, и особенно для Лозанны с Семя Укрепления Души, она чувствовала себя более сильной, чем когда-либо. — Я знаю. Но я всё ещё хочу это делать.

Сотый уровень был достигнут несколько недель назад после прохождения одного из