Звезды в его глазах - Юлия Лисовская

опоздала на автобус до колледжа. Мягко выругалась, ну, может, конечно, не совсем мягко, я пошла пешком. Подошла к статуе собачки Грейфрайерс Бобби. Меня всегда поражала эта история. Как же собаки умеют любить и ждать. Интересно, а люди так могут? По своей традиции потерла носик статуи и загадала желание: «Хочу незабываемое лето в этом году». Улыбнулась своим мыслям, развернулась — и тут моему взору предстала удивительная картина. В кафе Грассмаркет за столиком у окна сидела моя белокурая любовь и нежно так теребил ручку своей однокурснице — то ли Молли, то ли Долли. А она, картинно вытягивала губы уточкой, явно призывая к поцелую. Ну, или пыталась насвистеть пятую симфонию Бетховена. Такими губами это бы получилось отлично.

— Не поняла, — сама себе сказала я и на гиперскорости влетела в кафе. Николас аккуратно заправил этой курице локон за ухо и одарил ее такой улыбкой, что мне захотелось взять поднос и приложить его к этому светящемуся ангелочку. Походкой, не предвещающей ничего хорошего, я направилась к столику. — Ой, а кого это я тут вижу? Аж слепит в глазах. — я картинно взмахнула руками и прижала их к груди.

— Джул, я это, тут, ну понимаешь, когда… там… и — глазки моего парня забегали. — Что с тобой, милый? Слова забыл? Тебе трудно говорить? А, может, — это инсульт? Я знаю, так бывает. А эта женщина тебя решила спасти и своими надутыми губами хотела сделать искусственное дыхание? — я мило улыбнулась, посмотрев на своего героя. Взяла его недопитый кофе, отхлебнула и продолжала: — Остыл, жалко. Хотя, на твоем месте, я бы обрадовалась сему факту. И, с этими словами, вылила остатки кофе на идеальную укладку Николаса. Моли, или Доли, взвизгнула. Мой, теперь уже бывший, ловелас чертыхнулся, хотел схватить меня за руку. Но мне уже было все равно. Я сделала разворот на 180 градусов и вылетела из кафе. На учебу идти уже не было желания. И я, как ураган, полетела в общагу. Казалось, пар валил у меня из ушей. Мне надо было срочно рассказать все своей подруге Окси или Ксю, как я ласково ее называла. И выплакаться у нее на плече. Слезы собрались в глазах, но я сжала кулаки и не позволила разрыдаться, пока не доберусь до своей норки.

Влетев в нашу с Ксю комнату, я скинула обувь и сразу бросилась к кровати подруги. Она еще спала. Тихо всхлипнув, я прошептала: — Ксю, — и весь мой гнев превратился в слезы. Стало так больно внутри, казалось, стержень вынули из меня. Зачем он так со мной? А я так верила! Окси моментом проснулась и села, моргая еще сонными глазами. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять ситуацию. Быстро выпрыгнув из — под одеяла, она заключила меня в свои объятия, и мы осели на пол.

— Он пре — предал меня, а я это у — увидала. Он там с — сней — неразборчиво, уткнувшись в плечо подруги, бубнила я. Ксю, гладя меня по голове, начала приговаривать:

— Ну тише, тише, тише. Джул, успокойся, не надо плакать. Что бы ни случилось, оно не стоит твоих слез. В этот момент мне казалось, — она накладывает пластырь на мою душу. И я стала потихоньку успокаиваться. — Ну вот, совсем другое дело. А теперь рассказывай. Всхлипнув последний раз, я поведала о случившемся. От ангела — предателя до разбитого любимого будильника. — А я говорила, что он козел. А вот будильник действительно жалко. Твой брат, наверное, расстроится, — вздохнула подружка. — А я и не собираюсь ему об этом говорить. Знаешь, какой он у меня вредный. Начнет потом говорить: «Джулия, опять у тебя все в руках ломается. Года идут, а ты не меняешься. Бу, бу, бу» — попыталась повторить интонацию Дэвида. Ксю тихо засмеялась: — Вечно ты его описываешь так, что мне уже страшно лететь к тебе в гости. — Не бойся. Он не страшный, он — зануда. Скоро сама успеешь убедиться в этом. Слушай, а, может быть, вы поближе познакомитесь? И он такой, бах, и влюбится в тебя! Окси моментально покраснела до кончиков ушей. Меня всегда забавляла эта ее способность моментально заливаться краской, стоило только коснуться слегка щекотливой темы. Я продолжила:

— А почему бы и нет? Он наконец отстанет от меня и будет бубнить только тебе. Вы поженитесь, и мы с тобой породнимся. По выходным буду ходить к вам в гости. Нет, лучше раз в месяц. А еще лучше, — ты приходи ко мне — рассмеявшись, я схватила подушку с постели и запустила в подругу. Тут же взметнулись ее пушистые, пшеничные волосы. Она охнула, прищурила свои светло — голубые глаза, в которых заплясали чертики, и запустила подушкой в ответ. Потом резко встала на ноги, повалила меня на кровать и начала щекотать. Смеялись мы от души!

Да, сегодня мне сделали больно, внутри было паршиво. Но это — не повод унывать, тем более, если у тебя есть отличный друг. Сейчас это большая редкость.

Через неделю мы собирались лететь ко мне на родину в Америку, штат Оригон, в небольшой городок Форест Рива, что стоит на реке Рог.

Я с детства очень любила рисовать. Больше всего меня прельщало создавать миры по мотивам прочитанных книг. В своих рисунках старалась изобразить яркие образы, свои эмоции, чтобы закрыв книгу, еще долго можно было в памяти хранить воспоминания от прочитанного. И вот на семейном совете было решено отправить меня в Эдинбург. Разумеется, не одну, все боялись, что я там пропаду. Ну вдруг, кто украдет такую красотку, как я. Хотя, братец уверял, что даже если и заплатить похитителю, то никто и не позарится на эти полтора метра рыжего недоразумения. А вот и не 1.5 метра я, а целых 1.58 м! Поверьте, для меня — это большая разница. Ну не всем же быть Эйфелевой башней, как Дэвиду! Вот, кому — то повезет, и достанется это, практически двухметровое чудо! Бабушка всегда говорила мне — «мал золотник, но дорог». А брат гномом называл и спрашивал, где я храню свой горшочек золота. — Да повзрослей ты уже, сил нет твои детские шутки слушать, — пыталась я вразумить длинноногого родственничка. — Знаешь, Джул, я уже взрослый и давно перестал ходить пешком под стол. А вот ты обречена все жизнь это делать, — и под заливистый смех удалялся в свою комнату. Нет, ну как прикажете спокойно жить рядом с таким субъектом? Но, несмотря на наши подколки, драки и вечные придирки,