Из глубины - Ада Ленц

Ада Ленц

Из глубины

— Лучше бы тебе туда не ходить, парень, — произнёс Джек. — Эта чертовщина кого хошь погубит. Слум сунулся было да и шагу не ступил. Прибежал обратно, а у самого седая прядь в волосах.

Мелкий, не больше полутора метров, Слум тут же подскочил к Петеру и, схватив двумя пальцами, большим и указательным, тонкую прядь волос, попытался сунуть её Петеру в лицо. Петер наклонился, прищурился, но так и не сумел разглядеть седины.

— Ты уж прости, недоглядели, — тяжело вздохнул старик Йохансен. — Твой дом аккурат у самого моря. Как волна пошла, так и не подобраться. Сегодня только пришли на разведку, а там оно. В окошко разглядели, а уж внутрь идти побоялись. Потому как отродье то сатанинское, сотворить, что угодно может.

— И смелость тут ни при чём, — добавил Джек. — Любой испугаться может.

Слум принялся скакать вокруг Петера, всё ещё не выпуская волос из пальцев. Местный дурачок, что с него взять? Петер поморщился:

— Вижу-вижу, седой.

Довольный Слум отошёл в сторону.

Городок находился недалеко от моря. Издревле здесь селились семьи рыбаков. Море кормило. Оно же и убивало. Отец говорил Петеру, что просто так море не бушует, что если вести себя с ним подобающим образом, то оно станет доброй матерью. А если нарушать его законы, то злой мачехой. Больше всего отца печалил мусор, который горожане бросали в воду. Население городка всего-то несколько тысяч, а мусора, кажется, несколько тонн.

Что же произошло на этот раз? Чем провинились люди? Или просто терпение моря закончилось и оно вернуло назад все сброшенные в него отходы? Когда разразилась буря, Петер был за многие километры от дома. Рыбный промысел больше не мог прокормить, а крохотный городок другой работы и не предлагал. Постоянно здесь жили лишь старики вроде Йохансена, бездельники и пропойцы такие как Джек, дурачок Слум и Петер, вдали от моря терявший радость жизни.

Почва под ногами походила на болото, усеянное множеством пластиковых вилок, ложек, кусков одноразовых тарелок. Ветер гнал по берегу грязные полиэтиленовые пакеты. У стены дома, как будто так и задумано, стоял почти целый унитаз. Его тоже принесло сюда море.

«После древних людей остались свитки, статуэтки из камня, украшения и величественные постройки, — думал Петер, отрешённо смотря на пластиковый стаканчик, застрявший между двух камней. — Что останется после нас? Одноразовая, а по сути своей вечная, посуда? Пластиково-полиэтиленовая культура двадцать первого века. Или лучше сказать бескультура?»

Джек проследил за его взглядом, сплюнул.

— Думаешь, как всю эту гниль убирать? — усмехнулся он. — Не боись! Петерсен обещал пригнать экскаватор. Закопаем всю эту гнусь в землю. А унитаз я, пожалуй, себе возьму. Хорошая вещь. Кто только выбросил?

«Бескультура, — повторил про себя Петер. — Слой первый, неживой. Земля, набитая мусором. Меньше сотни лет, и она сама превратится в огромный кусок пластика, на котором невозможна жизнь. Так что и новых поколений не будет, и раскопки производить станет некому. Может, оно и к лучшему».

Петер медленно направился к дому.

— Эй! — закричал ему вслед Джек. — Я б на твоём месте туда не совался!

— Это мой дом, — тихо ответил Петер.

За его спиной пронзительно взвизгнул Слум и жалобно зарыдал.

— Храни тебя, Господь! — произнёс Йохансен.

Петер знал, что старик сейчас крестит его тощими, согнутыми артритом пальцами. Разве это может помочь? Отец всегда говорил, что дело не в символах и словах, а в делах и поступках. А ещё он утверждал, что самая трудная победа это победа над самим собой. Но сейчас Петеру сражаться с самим собой было не нужно: он не боялся.

В доме пахло ягодами. Вот уж глупость! Сроду здесь не бывало такого запаха. Только море, тина, сырая или жареная рыба. Даже когда в детстве Петер возвращался с каникул от бабушки с двумя корзинами черники и смородины, всё равно в доме продолжало пахнуть морем, тиной и рыбой. К тому же, октябрь. Разве в ноябре отыщешь свежие ягоды? Если они где и есть, то точно не в этом городке.

Запах раздражал своей неуместностью. Приятный, он тем не менее внушал страх. Не он ли испугал до смерти беднягу Слума? Возможно, но остальные вряд ли убежали из-за него. Нужно было подробнее их расспросить, но Петер не любил полагаться на слова других. Недаром говорят «врёт как очевидец». Всё нужно увидеть самому и самому же сделать выводы.

Деревянные полы вздыбились от влаги. Вокруг водоросли, несколько ракушек и след. Длинный, поблёскивающий в полумраке, почти как у слизней, только не серебристый, а серо-зелёный. И от него отчётливо пахло малиной.

След вёл в кухню. Сначала Петеру показалось, что у кухонной мойки сидит обезьяна, лысая обезьяна с длинными руками. Приглядевшись, он вдруг понял, что рук у существа не две, а все восемь, и с обратной стороны они полностью покрыты круглыми присосками.

Осьминог обыкновенный, просто очень крупный. Петер рассмеялся. И этого они испугались? Хотя их можно понять. Полумрак. Существо размером со Слума. Ещё и стресс от бури наложился на восприятие. Кто тут не испугается? Петер и сам вначале оробел. А что касается малиновой дорожки, то кто его знает, как пахнут осьминоги. Петер, к примеру, их ни разу и не нюхал. И в руках не держал. Говорят, в больших городах это дорогой деликатес. Но там принято есть всякую гадость вроде живых устриц и скользких улиток, которым место не в тарелке, а в банке с солёной водой, а после на помойке. Будь Петер тем богачом, что жиру бесятся и жрут всякую гадость, он бы знал, чем пахнут осьминоги. Может, и малиной.

Кажется, незваный гость жив. Вон как руки, тьфу ты, щупальца шевелятся. Должно быть волна выбросила его к дому, а до кухни он уже сам дополз от страха. Наверняка испугался не меньше людей. Их-то он тоже никогда не видел.

Интересно, насколько опасно это существо? Петер попытался вспомнить всё, что ему было известно про осьминогов. Стать обедом Петеру точно не грозило, но что если осьминог ядовит? Отец рассказывал, как один его приятель умер от укуса одного такого. Впрочем, сам виноват. Незачем было тащить его на сушу. От глупости своей и помер.

Подходить к осьминогу было немного страшно, но и разводить церемонии не хотелось. Если подумать, то некоторые насекомые содержат в себе больше яда, решил Петер. Хм, и почему это вдруг ему вспомнились насекомые? Может, оттого, что рядом