Всадник на белом коне 1-3 - Юрий В. Морозевич

— Не понимаю, — наконец, сказала она. — Мне, конечно, жаль... но они не первые и, скорее всего, не последние. Какое отношение какой-то там «Леопард» имеет ко мне... к нам?

— Подожди, — ответил Фрэд. — Трагедия «Леопарда» всего лишь прелюдия к настоящей истории. Наберись терпения. Итак... Через двадцать дней после исчезновения корабля со всем экипажем в систему Урана отправился рейдер «Лунная радуга» с командой десантников на борту. Загадка настойчиво требовала немедленного разрешения. И вот тут-то и начинается самое для нас интересное.

Если опустить подробности, то произошло следующее. Во время высадки десантников на Ледовую Плешь случилась катастрофа, унесшая жизни практически половины отряда. А оставшиеся в живых спустя некоторое время обнаружили в себе странные, а порой даже пугающие, изменения. У большинства значительно расширился спектр восприятия, вплоть до радиодиапазона, возникла способность к влиянию на радиоаппаратуру, а также появилась возможность внепространственной телепатической связи друг с другом. И это не считая вообще фантастических моментов, не поддающихся никакому разумному объяснению... вроде наших с тобой утренних полетов. Многое мы почерпнули из дневников одного из участников трагически завершившегося рейда бывшего десантника Дэвида Нортона, где он в подробностях изложил весь набор проявившихся у него воистину нечеловеческих качеств.

— Ты хочешь сказать...

— Да. Катастрофа на Обероне и наш вчерашний катаклизм имеют одну и ту же природу. С одними и теми же последствиями для нас.

Алина смотрела на него, поджав губы. Казалось, она вот-вот расплачется.

— Ты хотела объяснений — напомнил Фрэд. — Истина не всегда бывает приятной.

Алина, наконец, справилась с собой и тут же заявила:

— Не верю. Твоя Плешь... извини, не твоя, конечно... ну эта, ледяная... ничуть не похожа на вот этот шизоидный пейзаж у нас за окном, — она махнула рукой в сторону клубящейся вязкими облаками стены.

— Так ведь и мой рассказ не окончен, — возразил Фрэд.

— Ну что ж, давай, предъявляй свои доказательства. Только покороче и поубедительней. А я послушаю.

Фрэд нахмурился. Он начинал понимать, за что нефтяники буровой Р-4500 так невзлюбили прекрасного марсолога.

— Второе пришествие состоялось в системе Сатурна, — сказал он, собрав воедино запасы терпения. — Которая, как ты, конечно же, должна понимать, расположена куда ближе к Солнцу. И если на Обероне нам был продемонстрирован заключительный акт вселенской драмы по обкрадыванию далекой ледяной луны, то на Япете удалось застать самое ее начало, буквально увертюру. И вот там-то белесых кучевых облаков оказалось предостаточно... так же как и зеркальных ртутных луж, в одну из которых тебе повезло угодить уже здесь, на Марсе.

Алину даже передернуло. Очевидно, воспоминания были не из самых приятных.

— Весьма существенную часть поверхности Япета накрыло огромной линзой из белесой субстанции, до крайности напоминающей груду застывших кучевых облаков...

Фрэд немного помолчал, исподтишка наблюдая за реакцией собеседницы, а затем вдруг спросил:

— Андрей Тобольский. Тебе ничего не говорит это имя?

Алина отрицательно покачала головой.

— А должно? — мрачно осведомилась она.

— Вообще-то, нет. Я спросил так, на всякий случай. А вдруг?

— Ну и кто это?

— Первый пилот контейнероносца «Байкал», оказавшегося в непосредственной близости от таинственного феномена. И одновременно единственный человек, побывавший в самой его сердцевине и сумевший вырваться оттуда живым. Правда, через долгих восемь лет, пролетевших для него всего лишь за какие-то несколько часов. Его отчет об увиденном и пережитом — своего рода Библия для всех исследователей темпор-объекта, — Алина удивленно приподняла бровь. — Именно так окрестили ученые загадочное образование на Япете за его игры с пространством и временем. Так вот, я берусь утверждать, что тот темпор-объект и наша облачная стена — близнецы-братья. Правда, по размерам наш превзошел своего собрата по крайней мере раз в десять. Насколько я могу судить.

Алина серьезно задумалась. Если верить на редкость осведомленному собеседнику, то отрицать очевидное уже никак не получалось. Но и принять слова Фрэда за истину разум отказывался.

— Ну и что же твой Андрей там увидел? — спросила она.

В ее вопросе чувствовался вызов. Словно она надеялась обнаружить брешь в изложенных фактах и почему-то никак не могла этого сделать. Создалось полное впечатление того, что она прямо-таки мечтает о том, чтобы ее разубедили и произошедшее оказалось всего лишь дурной и страшной сказкой. Что вот сейчас она зажмурится, а когда вновь откроет глаза, все будет по-прежнему.

«Даже не надейся, — подумал Фрэд. — Со вчерашнего дня линия нашей с тобой судьбы сделала на редкость крутой вираж. Так, как раньше, уже никогда не будет.»

— Главное из того, что обнаружил Тобольский внутри темпор-объекта, — это, конечно, эйвы, — сказал он.

— ??

— Так Андрей назвал тех, кто повинен в краже куска Оберона и попытке ограбления спутника Сатурна. Луноеды, если говорить попросту.

— Постой, постой... — Алина явно с трудом переваривала свалившуюся на нее лавину удивительной информации. — Ты хочешь сказать, что все эти безобразия — результат деятельности инопланетного разума? Так, что ли?

— Нет, не так, — терпеливо объяснил Фрэд. — Исследователи темпор-объекта сошлись на том, что да, на Обероне и Япете наша цивилизация впервые столкнулась с внеземной жизнью. Однако о какой-то разумной составляющей говорить не приходится. Открытые Тобольским эйвы вели себя скорее как колония насекомых, тех же муравьев, например... или пчел. Просто отгрызали кусок очередного планетоида и волокли добычу к себе в норку... Сначала использовали те источники сырья, что имелись поблизости, а когда они, наконец, полностью исчерпались, срочно понадобились новые, и они нашли их здесь, в солнечной системе. Вот и все.

— Получается, эти твои... — как ты сказал? — луноеды теперь всеми зубами вцепились в наш Марс? Веселенькая перспектива, ничего не скажешь.

— Именно так. Но самое тревожное даже не то, что нас в очередной раз намереваются обокрасть. А то, что теперь объект грабежа расположен еще ближе к Солнцу. А дальше что? Земля?

Алина сморщила носик и вдруг заявила:

— Где мы, а где Земля. Признаться, меня она не слишком волнует. А вот то, что стая каких-то беспринципных эйвов всерьез покушается на мой дом... К твоему сведению, я селенген, и Марс — моя родина. Никакой другой я не знаю. Поэтому, сам понимаешь, мне далеко не все равно, что эти твари хозяйничают здесь, как... как... как где-нибудь у себя на заднем дворе.

— Намерена им помешать? — Фрэд саркастически ухмыльнулся.

— Не принимай меня за окончательную дуру! — возмутилась Алина. — Я прекрасно отдаю себе отчет в абсолютной несопоставимости наших с тобой возможностей и этих... луноедов, — она состроила презрительную гримасу. — Но делать что-то надо! Не сидеть же, сложа руки! Как-то воздействовать на них... заставить отступить... потравить их какой-нибудь гадостью, в конце-то концов.

— Вообще-то одна возможность есть, — ответил Фрэд, задумчиво