Вперед в прошлое 15 (СИ) - Ратманов Денис

Вперед в прошлое 15

Глава 1

Что это было?

Взрослые вышли из раздевалки, потому что настала пора переодеваться нашим ряженым. Сначала девушки, потом парни. Меня трогать не стали, чтобы не навредить, уложили на ворох курток, а мне на лицо положили мою ветровку, только нос оставили, чтобы не задохнулся. Правда, мешала кровоостанавливающая турунда, и дышал я ртом.

Какая же это мука — головная боль! В обеих жизнях я был на удивление здоровеньким, с отличным иммунитетом, крепкой нервной системой, беспроблемными сосудами и ЖКТ, потому головной болью мучился пару раз в жизни, оба раза во время ковида. Но тогда боль будто бы продиралась сквозь вату в голове, теперь же ощущение было, словно череп протыкают раскаленной спицей во время каждого движения, аж слезы наворачивались и тошнило.

Бедные, бедные люди, страдающие мигренью, только теперь я ощутил, каково это! Единственное желание — забиться в нору, не двигаться, изолировать себя от громких звуков и шумных людей!

Когда девочки вышли, раздевалка наполнилась мужскими голосами, ветровку с моего лица убрали — меня-то парням стесняться нечего — и помогли мне переместиться на лавочку. Сидеть было трудно, и я оперся о стену. Вместе с болью в голове, все нарастая, пульсировала тревога, что я наворотил дел и засветил свой дар. Илона могла и не заметить аномальное поведение людей в зале, нашим, ослепленным победой, тоже не до массовых психозов, охвативших зрителей.

Кому нужно найти доказательства, тому не так уж сложно прокрутить события к точке, откуда все началось, сложить два и два… Чего я раньше об этом не подумал? С чего решил, что никто ничего не заметит?

Пока наши шумно переодевались, по очереди парни подходили ко мне, сочувствовали и рассказывали, как нам рукоплескали зрители и как нас хвалили судьи. Между ними возник спор, что наш сценарий писал крутой взрослый, а не мы сами справились, но профессор этот или как его там доказывал, что, если дети в состоянии так пошутить про бесконечность, сто процентов, никто им не помогал. А потом и Илона осторожно интересовалась, кто нам помогал. Памфилов возмущался:

— Они что, считают нас тупыми, ни на что не способными?

— Наоборот, — улыбнулся я. — Ты не понимаешь, что, когда возникают такие сомнения, а ты знаешь, что все делал сам — это наилучшая похлава… тьфу, пахла… похвала. Голова, блин, болит.

Уже переодевшийся Памфилов ходил по раздевалке туда-сюда и мечтал:

— Прикиньте, если нас заметят, то пригласят в КВН!

— Можно ездить по городам с концертами! — воскликнул Ян.

Я возразил:

— КВН — проект Маслякова, как он скажет, так и будешь делать, шаг вправо, шаг влево — пошел вон, пес. Лучше свое шоу придумать. Или начать сольную карьеру.

— Это как? — навострил уши Памфилов.

Таблетка подействовала, головная боль притупилась, но мысли все равно были медленными и неуклюжими. Тревога немного отступила, но не исчезла.

— В Америке есть такая штука — стендап, — попытался объяснить я. — Он и к нам придет. Потому что все, что модно там, рано или поздно приходит к нам.

— А что такое этот твой стендап? — заинтересовался Памфилов.

— Как Петросян, только смешнее, — ответил я. — Рассказываешь историю с юмором, народ хохочет. Формат чуть другой, чем у Петросяна… потом объясню.

Интересно, можно ли найти записи Карлина? Или Леся Подервьянского? Но все же это немного другое. Или самому придумать стендап для примера? Вдруг Памфилов станет основоположником жанра в России?

В раздевалку вошел Боря.

— Паша, там бабушка ждет, — крикнул он мне, перекрывая гул голосов. — Предлагает тебя отвезти домой, а то как ты пойдешь?

По-хорошему, мне сейчас не надо домой, мне нужно к людям, расспросить, что они чувствовали и чувствовали ли, но проклятая слабость совсем одолела. Поднялся я со второго раза, постоял, пытаясь справиться с головокружением. Сделал шаг, еще шаг. Все окружили меня, заглядывали в лицо.

— Может, все-таки — праздновать? — спросил Илья.

Я мотнул головой.

— Нет, просто сдохну…

И тут меня посетила интересная мысль, как прогнать тревогу. Тут были металлисты, друзья Мановара, сидели они на галерке, по поводу выигрыша не переживали и должны были адекватно оценить то, что произошло в зале. Мне надо с ними поговорить, они — люди беспристрастные, потому я обратился к Мановару:

— Егор, тут были твои друзья-металлисты, да?

Он кивнул, и я попросил его:

— Можешь перехватить их, чтобы они не расходились? Разговор есть.

— Ну-у-у… — Мановар ненадолго задумался и кивнул. — Если не разошлись, сделаю.

— Борис, — я посмотрел на брата, — попроси бабушку двадцать минут подождать.

— Без проблем! Прикинь, меня на сцену вызывали. Представили как декоратора, ученика нашей школы. Потом Наташа выходила. Еще Гаечку вызывали, благодарили за тексты. Так-то!

— Айда с нами праздновать, — позвал его Памфилов. — Будут все наши, кроме Саши, ей плохо, и девчонки из «В» класса.

— А Ян?

— Конечно же, Ян и Илья. И Наташку зови.

— Она не сможет, у нее репетиция. Если Ян пойдет, то и я пойду. Ща только бабушке скажу… А что делать будем?

— Придумаем. На каруселях катнемся, мороженого поедим… посмотрим. Может, в кино сходим, если есть что-то интересное.

— Круто! Без меня не расходитесь!

Боря вприпрыжку побежал к бабушке, а я встал, держась за стену, сделал несколько шагов. Еще несколько — нужно расхаживаться. Кабанов ходил за мной следом, заглядывал в глаза. Вспомнилась история, что ходила по просторам интернета в будущем.

Шагая туда-сюда, уже ни за что не держась, я рассказал ее:

— Мужик звонит другу: «Витек, ты говорил, что вараны тупые и к хозяевам не привязываются, а они умные. Мой меня укусил, так до сих пор ходит и в глаза заглядывает, будто извиняется». Тот отвечает: «Санек, ты тупой, как твой варан. У них слюна ядовитая. Он тебя укусил и ходит следом, ждет, когда ты издохнешь». Вот ты, Санек, как тот варан.

Все засмеялись. Кабанов парировал:

— Я тебя не кусал.

И снова смех. Кабанову понравилось смешить, и он продолжил:

— Я решил, что женюсь на Барановой. Двойное скотство!

Как же мало нужно подростку, чтобы покатиться со смеху! Вот скажи Памфиловскую шутку, ту, про руку, взрослому — максимум улыбнется, а все подростки в зале лежали покатом.

Боря и Мановар вернулись вместе. Егор нашел меня взглядом и спросил:

— Ты как? Парни все здесь, домой собрались, идти сможешь?

Мягко ступая, я прошел до двери. За ней у стены стояли наши девчонки и мама с бабушкой, которая налетела на меня.

— Что случилось? Как ты себя чувствуешь?

— Перенервничал, — слукавил я. — Уже все хорошо, видишь, и ватки в носу нет, кровь свернулась. Сейчас я с ребятами поговорю, и поедем домой.

— Выступление — что-то с чем-то, — не удержалась от похвалы бабушка.

— Как зал реагировал? — спросил я.

Подвоха в моем вопросе она не нашла и ответила:

— Хлопал. Сильно хлопал. За два ряда от меня девушка сидела, стала кричать, что неправильно и нечестно. Но большинству понравилось, очень понравилось.

— Ничего странного не было? — осторожно спросил я.

— Да нет. Обычное дело на конкурсах, кто-то радуется, кто-то расстраивается. Все думали, победит девочка с косой, ее команда, которой завышали баллы. За них многие пришли болеть, вот они и обиделись, болельщики эти, кто-то даже выбежал из зала.

— Ощущение осталось такое приятное! — Мама улыбнулась, поглаживая себя по груди. — Аж жить хочется. Поздравляю тебя, сынок, с заслуженной победой, посмеялась от души!

Наш разговор услышал Памфилов и вклинился:

— А какая шутка самая смешная?

Мама задумалась, но быстро ответила:

— Про свидетелей Иегов… Иеговых!

К ним подбежал Кабанов и похвастался:

— Это моя шутка!

Памфилов лавры уступать не собирался: