Великий Кузнец - Анри Олл

- Товар?

- Изделия: мебель, посуда, ткани… - ответил Василий спокойно, протягивая монеты. - Всё записано.

- Пошлина за пять повозок - пятьдесят медью.

Стражник посчитал монеты, швырнул монеты в железный сундук у ног, махнул рукой:

- Проезжай. Только смотри: вон там, - он ткнул пальцем в сторону, - рынок до вечерней зари. Ночью повозки не стоят на площадях и главных дорогах, штраф тридцать медью за каждую повозку.

- Знаю, знаю, - Василий кивнул и погнал лошадей.

Мы въехали под каменную арку ворот. Толщина стены оказалась чудовищной - метров пять, не меньше. Над головой нависали решётки: в случае осады их сбросят вниз, отрезав путь врагу. Холодок пробежал по спине, когда я представил себе эти железные зубья, падающие с высоты.

И вот, мы внутри. Шум обрушился на меня волной. Голоса, крики, лай, ржание, скрип телег, стук молотков, звон кузниц, смех, ругань, торг - всё смешалось в один гул, от которого закладывало уши. Я невольно зажмурился, а потом медленно открыл глаза.

Улица: широкая, мощёная крупными камнями, с колеями от телег. По обе стороны теснились дома: двух-, трёхэтажные, деревянные, каменные, глиняные - кто на что был способен. Крыши торчали под разными углами, балконы нависали над улицей, бельё сохло на верёвках между домами. Вывески скрипели на ветру: «Мельник Антон», «Сапожник», «Кожи и шкуры», «Хлеб свежий».

Люди, толпы людей. Они шли, толкались, кричали, торговались. Крестьяне с мешками, купцы в добротных кафтанах, уличные торговцы с лотками, нищие в лохмотьях, стражники патрулирующие улицы парами. Кто-то тащил козу на верёвке, кто-то нёс связку кур вниз головой. Ребятишки носились меж ног взрослых, играя в какую-то игру с палками.

Запахи. Боже, запахи: дым, навоз, пот, свежий хлеб, жареное мясо, моча из канавы у стены, пиво из распахнутой двери таверны, пряности с лотка, гниющие овощи в куче мусора. Всё это смешалось, ударило в нос, заставило поморщиться.

Я шёл рядом с повозкой Василия, стараясь не отстать, не потеряться в толпе. Караван двигался медленно, пробиваясь сквозь людской поток. Улица петляла, разветвлялась, сужалась, расширялась снова. Мы миновали площадь с фонтаном: дети тут плескались в воде, женщины набирали вёдра. Дальше были ряды лавок с тканями: яркими, цветастыми, развешанными на верёвках. Потом мясной ряд: туши свиней, коров, овец висели на крюках, мясники рубили куски, кровь прямо так стекала на каменные плиты.

И всё это время, над всем этим хаосом возвышалась пирамида. Она теперь была близко, совсем близко. Я задрал голову, пытаясь увидеть вершину, но она терялась где-то высоко, иногда скрытая домами и балконами, а затем и облаками. Кристалл на вершине сиял, отбрасывая свет на улицы, создавая тени.

Наконец мы добрались до места. Рынок раскинулся на широкой площади у подножья одной из улиц, ведущих к пирамиде. Здесь было чуть просторнее: деревянные лотки, навесы, прилавки. Торговцы зазывали покупателей, показывали товар, сбивали цены. Запах специй, кожи и металла висел в воздухе.

Василий провёл караван к небольшому складу чуть поодаль: длинному приземистому зданию из серого кирпича. Дверь распахнулась, и началась уже обычная рутинная приемка, разгрузка и складирование товара.

Пока помощники дельца выгружали повозки, таская мешки и ящики в склад, я помогал, где мог: придерживал верёвки, подносил инструменты, поил лошадей. Работа шла быстро: люди были опытные, всё делали слаженно.

Когда основная часть была закончена, я подошёл к охране каравана. Они стояли у стены склада, проверяя снаряжение перед уходом.

Борис первым заметил меня, кивнул:

- Ну что, мальчик, прибыли. Как тебе столица?

- Шумная, - честно признался я.

Он усмехнулся:

- Подожди, ночью ещё шумнее. - Он покрутил в пальцах свой железный жетон. - Слушай, если что, то можешь нас найти: обычно мы в таверне "Костяной череп", что на Кривом переулке, в квартале Ремесленников. Там часто сидят авантюристы нашего уровня: бронза-железо. Выпивка дешёвая, хозяин не задаёт вопросов.

Катерина добавила:

- Или в гильдии: ближайшая на площади Трёх Башен, в квартале между рынком и восточной стеной. Там записывают новичков, дают простые задания: крыс в подвалах перебить, грузы охранять. - Она внимательно посмотрела на меня. - Тебе рано пока, но, если надумаешь, то приходи лет в четырнадцать-пятнадцать. Раньше не возьмут без особых причин, разве что разнорабочим в виде безрангового.

Игнат хохотнул:

- А если станешь кузнецом, как хочешь, может к тебе сам приду за добрым топором! - Он похлопал меня по плечу своей здоровенной ладонью так, что я чуть не споткнулся. - Удачи, рыжий! Не пропади.

Лев молча протянул руку. Я пожал её. Его зелёные глаза были спокойными:

- Город опасный. Ходи там, где людей много, если можешь. Помни, лучше ночью вообще не высовывайся: воры, бандиты и кто похуже. На нижних уровнях пирамиды будь еще осторожнее: даже во дворце закон не всегда работает.

Я кивнул, запоминая. Они ушли, растворившись в толпе, а я вернулся к Василию. Купец стоял у повозки, проверяя записи в своей книжке. Увидев меня, он закрыл её и сунул за пояс:

- Ну что, Яр, твоя работа здесь закончена. Я буду торговать около месяца, потом назад в Зорень. Если что, то вот тут, - он указал рукой на угол площади, где стояли несколько лавок под навесами, - моё место. Буду там с завтрашнего утра выставлять товар.

Он повернулся, показывая дальше:

- Вон там, видишь? "Золотой Якорь". - Невысокое трёхэтажное здание с вывеской: золотой якорь на синем фоне. - Там я остановился, там и живу пока торгую. Если нужна помощь, крайний случай какой, то приходи, спроси хозяина: Олега Толстого. Скажешь, что от меня - пропустит.

Я запомнил: "Золотой Якорь", Олег Толстый.

- А вот, - Василий повернулся в другую сторону, указывая на узкую улочку, отходившую от площади, - по этой улице пройдёшь квартал, там кузнечный ряд. Лавки, мастерские. Ближе всего кузница Ивана Молота, по левой стороне, не промахнёшься: вывеска, банальный молот на наковальне. Иван - мастер, хороший кузнец, но грубоват. Зато знает всех в округе. Спроси у него про Григория Железнова. Может знает, может подскажет, где искать.

Он достал кошелёк, отсчитал пять серебряников и протянул мне:

- Держи. Договор выполнен: помогал, не халтурил, лошадей не запорол, молодец.

Я взял монеты, тяжёлые, холодные. Пять серебряников, те что заплатил мой отец с мамой. Вместе с моими уже было семь серебряников и сто десять медяков. Неплохо для