Риелтор от бога 2 - Сергей Жуков

Мы свернули с дороги и через полчаса подъехали к броду. Вода была невысокая, по колено лошади, дно каменистое — я помнил это место. В прошлый раз мы собирались переходить здесь реку, вот только Леон устроил свою геройскую вылазку на мосту и нам пришлось изменить планы.

Я тронул лошадь, и она спокойно вошла в воду. Ари — следом. Мы перебрались на другой берег, развернулись и стали ждать Леона.

Он тронул свою лошадь. Та сделала два шага, подошла к кромке воды, остановилась и не двинулась дальше.

— Ну, давай, — Леон легонько пнул её пятками. — Пошла.

Лошадь стояла.

— Пошла, говорю! — сказал он куда громче

Лошадь фыркнула и попятилась.

— Да что с тобой⁈ — Леон пнул сильнее. Лошадь мотнула головой, отступила ещё на шаг и наотрез отказалась подходить к воде.

— Она боится воды, — с другого берега сказала Ари.

— Да вижу я! — Леон спрыгнул, схватил лошадь за узду и попытался затащить её в реку силой. Лошадь упёрлась всеми четырьмя копытами, захрапела и дёрнула головой так, что Леон чуть не полетел в воду сам.

— О, где же ты, Ромашка⁈ — взвыл он, отпуская узду. — На кого ты меня оставила…

Прошлая лошадь Леона не вылезала из воды, а эта не залезает, — мысленно усмехнулся я.

— Это не лошадь, это проклятие! — крикнул Леон с того берега. — Максимус, что мне делать⁈

— Оставь её и переходи пешком, — сказал я.

— А лошадь⁈

— Останется там, у нас нет времени возиться с ней, — строго ответил я.

Леон посмотрел на лошадь — в её взгляде не было ни капли раскаяния.

— Предательница, — сказал он ей, снял седельную сумку, перекинул через плечо и полез в воду.

Перебравшись, мокрый по пояс и злой, он стоял на берегу и смотрел, как лошадь на том берегу спокойно щиплет траву.

— Ладно, — сказал я. — Ари, ты едешь со мной. Лёня — на лошади Ари.

— Чудесно, — недовольно процедила Ари, но спорить не стала.

Она села позади меня и я почувствовал, как её руки легли мне на пояс — легко, почти невесомо, но ощутимо. Мы тронулись. Леон ехал чуть позади на лошади Ари и бубнил что-то про несправедливость мира и про то, что Ромашка никогда бы так с ним не поступила.

Какое-то время мы ехали молча. Солнце поднималось, дорога петляла между холмами, и было тихо, спокойно, почти мирно — если не считать того, что за нами охотился лорд Дрейвен, стражник с демоном внутри, и половина королевской стражи.

— Человек, — тихо сказала Ари за моей спиной.

— Что? — спросил я не оборачиваясь.

— Почему ты сторонишься меня?

Я не ответил, продолжая смотреть на дорогу.

— С тех пор, как мы выбрались из тюрьмы Виндхольма, ты ведёшь себя по-другому, — продолжила она. — Не смотришь на меня. Не разговариваешь, если можно не разговаривать. Предложил посадить меня в клетку у гномов.

— Это был план, — сказал я. — Ты сама знаешь.

— План, — повторила она. — Да. Хороший план. Но ты мог бы объяснить мне заранее. Раньше ты бы объяснил.

Я промолчал.

— Не думай, что я не чувствую, — сказала она ещё тише. — Не ты один умеешь читать людей. Твоё сердце бьётся быстрее, когда я рядом. И это явно не прилив чувств.

Её дыхание было совсем близко, и от её волос пахло лавандой — тот же запах, что я чувствовал тогда, в доме Борга, когда она прижималась ко мне во сне. Нежный, едва уловимый. И тревожный.

Лаванда.

— Что происходит? — спросила она.

Я открыл рот, чтобы ответить. Или не ответить. Или сказать что-то такое, что не было бы ни правдой, ни ложью, а чем-то средним — тем, чем я кормил трудных клиентов в прошлой жизни, когда нужно было потянуть время.

Но в этот момент на горизонте, за очередным холмом, показались крыши. Деревня. Та самая деревня, где жил кузнец. Где Леон ушёл в лес искать пропавшую девочку. Где мы нашли Изабеллу.

— Всё, — сказал я. — Нам надо поспать и отдохнуть.

Ари помолчала.

— Ты не ответил, — сказала она.

— Да, — ответил я и замолчал.

* * *

Деревня не изменилась. Те же дома, те же заборы, тот же кузнечный дым над крышами. Даже собака, которая облаяла нас в прошлый раз, стояла на том же месте и лаяла с тем же выражением морды.

Нас узнали сразу. Кузнец вышел навстречу, вытирая руки о фартук, и за ним потянулись остальные — бабы, мужики, дети. Смотрели настороженно, но без враждебности.

— Снова вы, — сказал кузнец, оглядывая нас. — Куда путь держите?

— Обратно в Шерин, — коротко ответил я. — Нам бы переночевать.

— Переночевать найдём где, — кивнул он. — А что с вами случилось? Вид у вас, прямо скажем…

— Долгая история, — сказал я.

— У нас тут все истории долгие, — хмыкнул кузнец и кивнул в сторону дома. — Заходите.

За ужином были картошка, хлеб, ещё что-то варёное и безвкусное — далеко от той вкуснятины, что приготовила для нас Изабелла в прошлый раз. Отложив тарелку, я осторожно спросил:

— Как вы? Как Изабелла?

— А что ей сделается? — кузнец пожал плечами. — Живёт себе, зверюшек гоняет. Правда, давно не видели её в деревне, но она и раньше пропадала. Бывало, неделями не показывалась, а потом приходила за мукой и солью как ни в чём не бывало.

Я почувствовал, как рядом напрягся Леон.

— Давно не показывалась? — спросил я ровным голосом.

— Да с неделю, может чуть больше, — кузнец отхлебнул из кружки. — Она такая, дикая. Привыкли уже. Придёт когда захочет.

Я кивнул и перевёл разговор на дорогу. Кузнец рассказал, что стражники проезжали пару дней назад, но не останавливались — спешили куда-то на юг. Больше ничего интересного в деревне не происходило.

После ужина мы вышли во двор. Леон ждал, пока кузнец уйдёт, и набросился на меня сразу:

— Максимус, они не знают!

— Не знают, — кивнул я.

— Надо рассказать, — твёрдо сказал он. — Они имеют право знать. Он имеет право знать, это же его дочь… Нельзя просто промолчать и уехать, это…