Холодный космос - Андрей Викторович Стрелок

Грузовик тронулся, выехал на покрытую наледью дорогу. Мимо проносились серые кварталы, разбитые окна, голографические и обычные баннеры с юнитологическими лозунгами. Некоторые были порваны, поверх других намалёваны баллончиками проклятия и символы сопротивления.

Евгения, прижавшись к окну, прошептала:

-Как же всё изменилось.

-2513 год, чего ты хотела? -сказал Максим. -Пять веков. Полтысячи лет и всё, что мы знали, превратилось в пыль. Но утешаем мысль, что это будущее - не наше. Не наш мир, не наша реальность.

Айзек задумчиво смотрел в лобовое стекло:

-Этот город как десятки других. Его не перестроили, его переделали. Где зелёные зоны? Где архитектура? Где хоть что-то, кроме коробок?

-Больше людей - меньше смысла в красоте, - буркнул Максим. -Тут выживают, а не живут. Всё строится под функциональность, под плотность, под контроль. Эстетика мешает.

-Идеальное место для культа, - отозвался Айзек. -Там, где убили дух, очень легко продать душу.

Мимо проплывали трущобы - многоуровневые жилые блоки, собранные из модулей, между которыми провешены тросы с одеждой, трубы с паром, антенны, дешёвые гирлянды. Детей видно не было, никто не выпускал их в холод. Лица, мелькающие в окнах, были серыми, голодными, чужими.

-Здесь нет больше города, - сказал Максим. -Только декорации. Только оболочка. Всё живое отсюда ушло, как только Обелиски начали влиять на мозги. Только никто этого не заметил. Все привыкли быть мёртвыми.

Они выехали за черту, двинулись в сторону старого шоссе. Сканер маршрута помечал блокпосты жёлтыми треугольниками - зоны вероятного риска. Максим выбрал окружной путь, через замёрзшие карьеры и заброшенные склады.

-Смоленск за сто двадцать километров, - сказал он, сверяясь с прибором. -Если не встретим серьёзного сопротивления, будем там во второй половине дня.

-А если встретим? - спросила Евгения.

-Тогда все эти патроны нам очень пригодятся, - мрачно усмехнулся он, поправляя винтовку у сиденья.

Грузовик мчался через безжизненную страну. За стеклом проносились поля, возникшие после недавних боев и катастроф руины, изломанные силуэты заводов, остатки мира, которого больше не было. И впереди дорога, покрытая снегом и серым небом над головой.

Смоленск встретил их предельно чужим - город не отличался от Твери: те же высотки без лица, те же исписанные лозунгами стены, те же серые пустые улицы. Только стало ещё тише. Слишком тихо.

-Город как будто вымер, - сказала Евгения, вглядываясь в заброшенные балконы.

-Нет, - ответил Максим. -Народ прячется по домам.

На одном из второстепенных въездов в город они наткнулись на заброшенный КПП. Сгоревшие броневики, воронки от взрывов, лежащий поперёк дороги труп с эмблемой сил безопасности на груди. У кабины служебного авто - следы крови, застывшей в ледяных трещинах. Автомат был выброшен вбок, будто солдат умер в панике.

Айзек подошёл к пульту у шлагбаума, быстро вскрыл его. Внутри работала старая радиостанция, кто-то забыл её отключить. Из динамика доносился скрежет и фоновый треск - стандартные помехи... но вдруг они исчезли, и раздался голос.

- …повторяю, Плащаница взорвана. Полный контакт. Вспышка некроморфизма уже распространилась за периметр. Правительственный квартал под угрозой. Посторонним вход запрещён. Москва закрыта. Повторяю: Москва закрыта.

Наступила гробовая тишина. Даже радио умолкло.

-Что это значит? - спросила Евгения еле слышно.

Максим поднял взгляд и сказал очень тихо, но так, что мороз пробежал по спине каждого:

-Это конец.

Он отвернулся, отошёл на шаг, облокотился на бетонный блок, дыша тяжело, но ровно. Его голос прозвучал с ледяной ясностью:

-Если в Москве вспышка, значит Обелиск сработал. Или был активирован. Плащаница - последний рубеж. Без нее все живое быстро станет неживым.

Айзек молчал. Он всё понял без слов. Женя сжалась в кресле, побледнела.

-Что теперь? - спросила она, глядя на него снизу вверх, как на того, кто должен знать.

Максим обернулся. В его глазах не было страха, только решимость идти до конца.

-Теперь мы уходим. Захватываем корабль на ближайшем космодроме. Любыми средствами. И валим подальше, туда, где ещё можно жить. Москва мертва. Земля - почти.

-А куда? - выдавила Женя.

-Туда, где можно раздобыть корабль с мощным гипердвижком, - отрезал он. -Главное - подальше от Обелисков и их миньонов.

Он посмотрел на Айзека. Кларк слегка кивнул.

-Я с тобой.

-И я, - прошептала Женя. -Куда угодно, лишь бы не обратно туда...

-Мы тоже, -мрачно произнес командир морпехов. -Деваться некуда. Приказов от командования не поступало с момента приземления в Твери. Возможно, уже никого не осталось.

Максим выпрямился. Всё внутри него уже решилось. Он больше не был просто выжившим. Теперь он был беглецом из мира, которому пришёл конец.

-Через десять минут двигаем. Найдём шаттл. Заберёмся на орбиту, а дальше импровизируем. Мы больше никому ничего не должны.

Путь к старому космодрому занял меньше часа. Неиспользуемый военный терминал, когда-то был частью оборонного кластера, теперь выглядел полузаброшенным: потрескавшиеся бетонные купола, обвалившиеся секции обшивки, покосившиеся антенны связи. Но военные запеленговали движение внутри.

-Там есть кто-то, - сказал один из военных, изучая данные со своего ИКС. -Пятеро, может шестеро. Один шаттл на стартовой платформе, остальной комплекс пустует.

-Беженцы? - предположила Евгения.

Максим с сомнением прищурился:

-Возможно. Но корабль исправен, это видно даже отсюда. Значит, либо у них нет пилота, либо ждут кого-то. Что бы ни было, мы берём судно.

Командир морпехов подошёл ближе, подняв бинокль:

-Боевое дежурство не несут. Распределены по периметру, охрана условная. Профессионалы так не делают. Пара человек у трапа, остальные в ангаре или внутри челнока.

Он посмотрел на Максима.

-Твои предложения?

Максим ответил спокойно, почти отрешённо:

-Нам крупно повезло... Валим всех. Без исключений. Ни предупредительных выстрелов, ни просьб сдаваться. Они не готовы, а мы - да.

-Они не юнитологи, - с сомнением сказал кто-то из морпехов.

-Нет. Но они - случайные свидетели. А мы уходим навсегда, - Максим поправил ремень винтовки. -Мы не можем оставить за спиной никого, кто потом передаст координаты, скажет, кого видел, или просто даст зацепку. Даже не по злобе, просто по глупости. Почему я должен вас это объяснять, парни?

Кларк ничего не сказал. Он знал: война, особенно такая, редко оставляет место для благородства.

Атака началась через две минуты. Морпехи вошли с двух флангов, Максим с Айзеком - через технический вход, пробив запорную панель. Всё длилось меньше минуты: три очереди, один бросок гранаты в помещение, где прятались трое, и тихая, быстрая зачистка. Сопротивление было хаотичным - выстрелы в потолок, крики, попытка активировать двигатели судна. Но уже через пару минут всё стихло.

Один из противников, гражданское лицо,