Вперед в прошлое 15 - Денис Ратманов

— Это ж парень, который целую кучу их купил.

Вторая сфокусировала на мне взгляд:

— Точно. А потом продал.

— Это последняя. И вам советую их продать, если они у вас есть… а я поспешил, да. Надо было сейчас продавать.

Убедившись в подлинности акции, тетки отсчитали мне денег — сто двадцать тысяч. Вот они, бабки из воздуха!

Что я на них куплю? Поменяю на доллары и куплю Свете красивых вещей в сентябре, как обещал, чтобы пошла в новый класс не как бомжиха, а как принцесса. И как я упустил из виду, что у детей мало одежды для школы?

Но прежде, чем менять рубли на доллары, я заскочил в наш павильон со сладостями. Там был ажиотаж, и Лидия с Ликой едва справлялись, пахло кофе, на всех табуретках сидели посетители. Пришлось заходить в, так сказать, производственное помещение за витрину. Как раз поток посетителей иссяк, Лика отчиталась по прибыли, показала журнал, куда записывалось все проданное. Я минут десять его изучал — для видимости, чтобы не думали, что все пущено на самотек. На самом деле, так оно и было, если начну еще и это контролировать, то просто сдохну.

Потом Лика достала мне пачку рублей, я их пересчитал, сверился с записями. За два дня больше двухсот баксов — в пересчете, конечно. Отлично.

— Справляетесь? — шепнул я.

— Нормально! — улыбнулась Лика. — Завтра я одна, и послезавтра тоже. Стремновато, если честно, когда такая толпа. Орут, на голову друг другу лезут.

— Я могу не брать выходные на эти субботу и воскресенье, но хотелось бы девятого сводить детей на парад, чтобы помнили. Это понедельник.

— Три выходных, какой кайф! — закатила глаза Лика.

— Я тоже пойду на парад, — брякнул я.

Не знаю, зачем я это сказал. Хотелось посмотреть на военную технику, проанализировать новое восприятие и понять наконец, кто я — я из будущего или я из прошлого, которому было плевать на все, и военная техника для него — не символ Победы, а просто движущаяся груда металла.

Потом я обменял рубли на баксы и поехал к маме в поликлинику. Точнее, в нашу с Гайде поликлинику, где обнаружил маму, говорящую по телефону за стойкой. Как это ни странно, с Квазипупом, как бы я к нему ни относился, она расцвела, помолодела и похорошела.

Я аж залюбовался ею и остановился в сторонке, но она меня заметила, помахала рукой и указала в коридор, где на банкетке сидел пожилой мужчина, ждал своей очереди.

— Идем, газеты твои в кабинете, в том, который пустой.

Стираный-перестиранный пакет, набитый газетами, стоял на полу возле кушетки. Зазвонил телефон за стойкой, и мама убежала, а я принялся перебирать газеты. «Коммерсантъ» выходил шесть раз в неделю, имел двенадцать страниц, а субботний номер был самым пухлым. Потому я потратил больше получаса, раскладывая издания по времени выхода. Больше всего меня интересовал апрель-май, информация о «Газпроме».

То ли в конце 90-х., то ли в начале нулевых газету купит Березовский, и она перестанет быть независимой, а потом ее пожрет монополия. Пока я шелестел бумагой, мама заглянула лишь раз, увидела, что я занят, и убежала. Ага, вот интересное, статья за январь, где подробно описано то, что говорил Алекс. И отличное резюме в конце статьи:

«Каемся: до последнего момента мы надеялись на лучшее — на то, что апологеты ваучерной приватизации, как и в борьбе с нефтяниками, одержат верх. Надежды не оправдались: слишком мощные силы отстаивают продажу „Газпрома“ среди узкого круга лиц. Госкомимуществу эти силы оказались совершенно не по зубам. По информации из ГКИ, совсем недавно состоялось очередное заседание Совета директоров РАО „Газпром“, на котором в очередной раз был подтвержден описанный нами порядок приватизации предприятия».

А именно: «Таким образом, формально все положения указа вроде бы соблюдены — населению продается даже не 20%, а целых 34,9% акций „Газпрома“. И всего лишь одна загвоздочка: к населению-то относятся только „свои“ — да дежурные „народы Севера“, для придания этому денному грабежу видимости приличия».

Так что правильно я на это дело забил. Ехать на Чукотку и изображать якутов-акционеров никто не будет. Именно так — грабеж. Захотелось встать и пнуть кушетку.

Что я могу сделать⁈ Сейчас — ничего. Успокоиться и работать дальше, а вот потом… Успею ли я развиться достаточно, чтобы противопоставить что-то «слишком мощным силам»?

Пашка, успокоиться! Работать! Развивать суггестию. Иначе противопоставить ты сможешь только себя — гопникам.

Теперь надо маму направить на путь истинный, она начала ко мне прислушиваться, но я для нее все еще не авторитет. А вот газета — вполне даже авторитет. И мне нужно найти подходящую статью, что «МММ» — мошенническая схема. А потом, если надо, внушить маме, чтобы спасала свой миллион…

И тут я ощутил волну протеста. Что-то во мне упиралось и вопило, что так делать нельзя, суггестия — не для этого, нельзя ее использовать в своих интересах. И я решил не использовать сильнодействующие средства.

Однако в газетах ничего конкретного я не нашел, кроме статьи о финансовых пирамидах в принципе и о том, какой Мавроди молодец, суперкомпьютер купил, анализирует американские рынки.

Правильно, зачем писать правду, говорить очевидное и мешать разводить лохов? Вдруг Мавроди и правда станет императором человечества, то есть президентом мира? Зато, когда с пьедестала его сбросят те самые «слишком мощные силы», распоследние шавки сбегутся его рвать.

В кабинет вошла мама, уселась рядом со мной на кушетку.

— Уф, ну и день сегодня бешеный! Звонят и звонят, идут и идут. Сегодня у нас до обеда невропатолог был, сейчас — эндокринолог, ну и кардиолог — Гайде, мужчина, которого ты видел, он к ней.

Она чуть придвинулась, глядя на разложенные газеты.

— Неужели интересно? Мы пытались с Васей читать, нудятина жуткая.

— Потому что тут аналитические статьи про бизнес, — объяснил я. — Если бы ты следила за этим, тебе было бы интересно. Например вот.

Только что я нашел еще одну статью про приватизацию «Газпрома», более свежую, и зачитал:

— 'Итак, 14 и 15 марта Анатолий Чубайс выпустил распоряжения #508 и 516, регламентирующие соответственно порядок продажи акций «Газпрома» в регионах и сроки этих продаж. Продажа акций «Газпрома» начнется 25 апреля и продлится до 10 июня. (Отметим, что «Газпром» не препятствовал продолжительным срокам сбора заявок —