Восхождение Плотника. Том 4 - Антон Панарин

— Петь, ты чё в самом деле? Я ж так, шутки ради. А ты чё? Решил что я в поджигатели подамся? Мне оно знаешь во что не упёрлось? И вообще, я бы хотел тоже мебель делать, а не лес валить.

— Михан, так у тебя ж руки из задницы растут. Какая тебе мебель? — Усмехнулся его брат Гошка.

— Ну и что? Не боги горшки обжигают! — Философски ответил Мишка и шмыгнул носом.

— Зато люди в эти горшки ходят по ночам. — Пошутил Гошка, но никто не понял шутки. — Ну, вроде как ночные горшки, поняли? Отхожее место. Ну чё вы молчите? Смешно же!

— Гоша, Гоша. Когда шутку приходится объяснять, это уже не шутка, а идиотизм. — Покачал головой Древомир и посмотрел на меня. — Можем идти домой? Или лучше тут заночевать?

— Староста сюда ближайшее время не сунется. Можем возвращаться. — Ответил я.

— Опять староста⁈ Да как меня достал этот сучий потрах! — Возмутился Гошка. — Сперва батьку моего в долги загнал, а теперь и работы решил меня лишить?

— Вот теперь ты оба раза в точку попал. Микула именно этим и занимается. Загоняет людей в долги, а после лишает работы, чтобы они пошли по миру и задолжали ему не только монеты, но и услуги. Ладно. Чё уж теперь. Идёмте отдыхать, а завтра продолжим наш ратный труд. — Махнул я рукой и зашагал в темноту.

Петруха догнал меня и посмотрел с тревогой:

— Ты прав Ярый, нам охрана нужна. А то забор есть, ворота есть, но без сторожа всё равно всё спалят. — Петруха почесал затылок и добавил. — Можно Луку попросить, он здоровый и небоязливый, за пару медяков сверху будет ночевать тут и караулить. А лучше двоих посадить, чтобы по очереди сторожили. Одному всю ночь не высидеть, да и что он один сделает если нападут на мастерскую?

— Ничего не сделает. Да даже если их двое будет, то всё равно это бесполезно. Нам бойцы нужны, а не крестьяне. И колодец нужен. Ведь, забрасывать пожар снежками это дело благородное, но бестолковое.

Древомир поравнялся с нами и сказал своё веское фи:

— Колодец, охрану, забор повыше, да хоть крепостной ров выкопай, козлобородому это не помешает. Он и через ров гостинец перекинет, и через стену, ежели захочет. Пока он в старостах сидит, покоя нам не видать.

— Это я тоже понимаю, — кивнул я. — И работаю над тем, чтобы старому на шею пеньковый галстук повесили. А пока этого не произошло, мы должны сделать всё возможное чтобы не потерять нажитое непосильным трудом. Надо всего то две недельки продержаться. Кирьян обещал передать податную книгу старосты в надёжные руки. Вот тогда и закончится власть Микулы.

— Две недели, — Древомир покачал головой. — Две недели это целая вечность. За две недели Микула может спалить нас трижды, причём предварительно заперев в мастерской. Чтоб никому не рассказали значит.

— Мастер, вы чего такое говорите? Жуть какая. — Охнул Петруха.

— Не спалит. — Отмахнулся я. Выроем колодец на случай поджога, всегда будет вода под рукой и наймём охрану.

— Ну и где ты её наймёшь? — Скептически спросил Древомир.

— Есть у меня одна мыслишка. — Улыбнулся я ускорив шаг.

Глава 2

В окно пробивались солнечные лучи, а я лежал на печи и думал о том где же мне нанять толковую охрану? Ехать за ними в город? Можно, но где гарантии что не нарвусь на быдланов обыкновенных, которые узнав о стоимости столов, под покровом ночи не выгребут склад по чистую и не скроются в прекрасном далёко?

Ещё может статься что эти граждане по счастливой случайности окажутся друзьями или родственниками Микулы. Это пожалуй самый паршивый вариант.

Опять таки, подсобники для этой задачи тоже не подходили. Они крестьяне, а не воины. Степан-бондарь при виде разбойника на тропе скорее ляжет на мох и притворится мёртвым. Братья Черновы, при всей их синхронной расторопности, ковыряли в носу увереннее, чем держали в руках нож. Нужны профессионалы, люди, привыкшие к оружию и к ночным дежурствам.

Очевидно что такие люди в Микуловке были. Они сидели на вышках у ворот, ходили в дозоры вдоль частокола, зубоскалили между собой и получали жалованье от козлобородого старосты, который платил им ровно столько, чтобы не разбежались, и ни медяком больше.

Скатившись с печи, я оделся и побрёл в сторону частокола. Голова Сеньки торчала на левой вышке. Он закутался в бараний тулуп по самые уши и шмыгая покрасневшим носом.

На правой маячил молодой парень. Тот самый, которому я вчера сломал нос. Увидев меня, он тут же отвёл взгляд и принялся изучать верхушки елей.

Ниже, у костра, разведённого между вышками, грелось ещё пятеро стражников. Двое сидели на чурбаках и точили ножи, трое стояли полукругом, передавая друг другу глиняную кружку с чем-то горячим.

Среди стоящих я узнал рыжего конопатого мужика с веснушками и вислыми усами. Он открывал мне ворота по ночам и зубоскалил называя меня алкашом. А после я заявился к нему домой и рыжий рассказал про Микулу и волхва в священной роще.

Рядом с рыжим сидел десятник Пантелеймон. Невысокий жилистый мужик с коротко стриженой бородой и цепким взглядом опухшей морды. Это его я вчера превратил в фарш выбив лук из рук и забив кулаками до потери сознания.

Когда я подошёл к костру, разговоры стихли мгновенно. Стражники злобно уставились на меня. Правда злоба имела оттенки. Те кого я избил вчера смотрели с ненавистью, а те кого ещё не избивал, просто зыркали с лёгкой нелюбовью которая была следствием травмы Архипа.

Кружка с отваром замерла в руках рыжего, ножи перестали скрежетать по точильным камням, и даже пламя костра, казалось, притихло и съёжилось, уступая место нараставшей враждебности.

Один из сидевших, широкоплечий мужик с побитой оспой физиономией, сплюнул в огонь и процедил негромко, но достаточно внятно, чтобы я услышал:

— Чё припёрся? Если хочешь похмелиться, выродок, то тебе здесь даже хромая псина не нальёт.

Улыбнувшись я бросил на владыку оспы беглый взгляд, подошёл к костру на расстояние вытянутой руки и остановился, засунув большие пальцы за пояс.

— Доброго утра, мужики, — начал я осмотрев сборище, — У меня к вам разговор есть.

— Пошёл бы ты со своими