Не по гайду - Константин Горюнов

Я поднял голову и увидел их. Они стояли в паре метров, такие же потрёпанные, но целые. Лерисса, её человеческая маска слегка дрожала, а глаза смотрели на окружающий мир с откровенным ужасом и любопытством. Гром, его огромная фигура казалась ещё более чужеродной среди покосившихся скамеек, он напряжённо втягивал ноздрями воздух, полный непривычных запахов. У его ног сидел Хрощ, съёжившийся и шипящий на пролетающего воробья. Ксип исчез — видимо, растворился обратно в моих мыслях, как и говорил.

Мы молча смотрели друг на друга. Что можно было сказать после всего? Спасибо? Это было бы слишком мелко. Прощай? Слишком окончательно.

Первым заговорил Гром. Он кивнул на городской пейзаж. — Твой мир. Странный. Шумный. Пахнет... железом и тоской. — Да, — хрипло ответил я. — Это он. Добро пожаловать. Ненадолго, я думаю.

Лерисса обняла себя руками. — Он... не принимает нас. Я чувствую. Здесь нет места для суккубов. И для орков. Мы... не вписываемся в узор. — Пока что, — сказал я, поднимаясь. — Но вы не останетесь здесь. Портал... он был настроен на меня. На мою... суть. Вы прошли через него со мной, как багаж. Но чтобы остаться... вам нужно своё «нет». Свой ключ. А у вас он... другой.

Я подошёл к Грому, посмотрел в его маленькие, умные глаза. — Ты найдёшь своих богов, Гром. Не тех, что отвернулись. Других. Или найдёшь себя без них. В любом случае... спасибо. За спину. За тишину, когда она была нужна.

Орк молча протянул свою огромную лапу. Я пожал её. Это было как пожать руку гранитной скале. Никаких лишних слов. — Если будет нужно... позови. Через тень. Через сон. Услышу.

Потом я обернулся к Лериссе. Она улыбалась, но в уголках её глаз блестели слёзы — настоящие, не иллюзорные. — И ты... не становись скучным, Илюха. А то я найду способ прорваться и развеять твою скуку самым кошмарным образом. — Обещаю, — я ухмыльнулся. — Без тешь и Грома скучать точно не буду. Навестите как-нибудь. Только предупредите. Куплю пива. Настоящего.

Она кивнула, потом резко обняла меня, прижалась щекой к плечу на секунду и отступила. И тогда пространство вокруг них начало колебаться. Не так, как в вихре, а мягче. Они начали тускнеть, становиться прозрачными, как воспоминание наяву. Гром поднял руку в прощальном жесте. Лерисса махнула пальчиками. Хрощ, наконец, поднял на меня свои угольки-глаза и мысленно послал: «До встречи, хлипкий властелин. Не скучай.»

И они исчезли. Не со вспышкой. Просто растворились в утреннем воздухе, будто их и не было.

Я остался один. На пустой аллее, с пачкой денег в кармане и ледяной пустотой внутри, которая теперь была не раной, а просто... частью ландшафта души. Я глубоко вздохнул, расправил плечи и пошёл. Домой. В свой бар.

Дорога заняла полчаса. Город просыпался, и каждая деталь — витрина, светофор, запах свежей выпечки — била по нервам с невероятной силой. Я был как человек, вышедший из долгой комы.

Бар стоял там же, где и стоял. Замок скрипнул тем же звуком. Внутри пахло так же — застоявшимся пивом, моющим средством, пылью. Я включил свет, прошёл за стойку. Всё было на своих местах. Как будто я вышел вчера вечером.

Я не стал сразу прибираться. Я просто стоял, опершись ладонями о знакомую, прохладную столешницу, и смотрел на пустой зал. На стулья, на полки с бутылками, на едва заметную царапину на дереве, которую оставил когда-то пьяный клиент. Это был мой мир. Маленький, неидеальный, но мой .

Дверь с колокольчиком открылась. Вошёл первый клиент. Мужик лет пятидесяти, в помятой куртке, с лицом, не выспавшимся за всю жизнь. — Открыто уже? — хрипло спросил он. — Да, — ответил я. — Только что. — Ну дай чего покрепче. И необычного. Чтобы забыться.

Он сел на табурет. Я посмотрел на него, на его усталые глаза, на желание сбежать от реальности в стакан. И в голове само собой начало складываться. Не просто рецепт. Композиция. «Эликсир забвения»... нет, слишком пафосно. «Утренний отворот»? Уже было. Нужно что-то... своё. Основа — виски, горький, как правда. Добавить ликёр с дымным оттенком — для глубины. Каплю абсента для иллюзии магии. И щепотку... чего? Острого перца? Нет. Кислоты. Лимонного сока. Чтобы отрезвляло. Чтобы после сладкого забвения приходило ясное, хоть и горькое, понимание.

Я взял шейкер. Движения были теми же самыми, что и всегда. Но теперь я чувствовал их. Как чувствовал поток маны при создании зелья. Я видел не просто жидкости, а их суть, их совместимость, их конечный эффект. Лёд, ингредиенты, встряхивание — ритуал, отточенный до автоматизма, но наполненный новым смыслом.

Я перелил коктейль в бокал, украсил тонкой спиралью цедры и поставил перед клиентом. — Держи. «Последний кайф перед порталом». На самом деле — просто крепкий и кислый. Но выпьешь — поймёшь.

Мужик уставился на бокал, потом на меня. — Странное название. — Зато честное, — сказал я и почувствовал, как по губам расползается непроизвольная улыбка.

Клиент пожал плечами, отхлебнул. Его лицо скривилось, потом задумалось. Он кивнул. — Ничё так. Необычно.

Он ушёл в свой угол, а я остался за стойкой. Я смотрел на свои руки. На шейкер. На бутылки на полке. И понимал, что я не вернулся прежним. Я принёс с собой пустоту вместо одного воспоминания. И целый мир другого опыта. Я научился не колдовать, а понимать . Видеть суть вещей и связывать их. Не по гайду. По-своему.

Жизнь продолжалась. Она была той же. И совершенно другой. Я выжил. В другом мире. И вернулся. И теперь мне предстояло выжить здесь. С новыми правилами. Со старыми навыками. И с лёгкой, почти невесомой, тенью иронии в душе, которая теперь знала, что даже самая безнадёжная ситуация имеет выход. Если отказаться искать его там, где все, и посмотреть под другим углом.

Я взял тряпку, начал протирать стойку. Утро было в самом разгаре. Скоро придёт народ. Придётся работать. Жить. Просто жить.

«Ну что ж, Илюха, — подумал я. — С возвращением. Теперь посмотрим, что из этого выйдет.»

И впервые за долгое время будущее не казалось туннелем с одним концом. Оно казалось... интересным.