Великий Кузнец - Анри Олл

Катерина тем временем уже прошла к стойке со стрелами и кинжалами, её тёмные глаза сверкнули заинтересованно.

- А вот это мне нужно посмотреть поближе, - пробормотала она, склоняясь над связкой кинжалов. Пальцы были её тонкие, но сильные, они скользнули по рукоятям, проверяя баланс. - Последний бой основательно потрепал запасные клинки, один сломался о кости того ублюдка-охотника из бездны...

Аня, которая до этого молча наблюдала за пришедшими с любопытством, тихо откашлялась.

- Это... ваши друзья, Яр? - спросила она, и в её голосе послышалась смесь интереса и лёгкой настороженности. Авантюристы даже такие относительно безобидные, как эта четвёрка всегда привносили с собой запах дорог, опасности и приключений. Для дочери кузнеца, выросшей в относительной безопасности городских стен, это был чужой мир.

- Да, - кивнул я. - Это команда охраны каравана, с которым я приехал в Аргонис: Лев Зоркий, Катерина Быстрая, Игнат Рыжебород и Борис Каменев. Ребята, это Аня - дочь искусного мастера и моего учителя Григория Железнова.

Борис первым подошёл к прилавку и учтиво склонил голову.

- Приятно познакомиться, госпожа Аня. Ваш отец - тот самый Григорий Железнов, чья кузня славится качеством по всему кварталу?

Аня слегка покраснела, но улыбнулась: Борис умел располагать к себе, даже когда говорил формально.

- Да, это он. Сейчас в цеху, у горна. Если хотите поговорить...

- Обязательно, - кивнул Борис, но его взгляд уже скользнул дальше, зацепившись за что-то на стене за прилавком.

Я проследил за его взглядом и понял - парадный клинок. Тот самый, над которым Григорий работал целых две недели для фестиваля. Меч висел на видном месте, под мягким светом из небольшого окна в стене, и даже в полумраке лавки его сталь сияла.

Это была работа настоящего мастера. Лезвие - прямое, длиной почти в руку, с едва заметным изгибом к острию, оно было отполировано до зеркального блеска. Узор на стали напоминал течение воды: линии переливались светом и тенью, словно живые. Гарда выкована из воронённого железа с золотой инкрустацией: сплетённые виноградные лозы обвивали перекрестие, переходя в навершие в форме головы энфилда, лисий головы - королевского символа. Рукоять обтянута чёрной кожей с тиснением, под которой угадывалась основа из тёмного дерева.

Самое впечатляющее - это весь эфес в целом. Золотые вставки в гарде были не просто декоративными, кузнец вплавил их так искусно, что они казались частью самого металла, словно сталь родила золото из своих недр. Клинок был оружием, но он был и произведением искусства.

Борис медленно подошёл ближе, его обычно сдержанное лицо выражало неподдельное восхищение.

- Это... - он замолчал, подбирая слова. - Это великолепно, я видел работы королевских оружейников, но это... это на их уровне, если не выше.

- Мастер Григорий готовит его для фестиваля «Мастер Огня и Металла», - пояснила Аня, и в её голосе прозвучала гордость. - Категория сухого ремесла, он два раза уже побеждал в ней...

- Три раза будет, если он выставит это, - тихо сказал Борис, не отрывая взгляда от клинка. - Баланс виден даже так, не снимая со стены. Работа... безупречная.

Лев тем временем подошёл к стойке со стрелами. Его длинные и цепкие пальцы перебирали древки, проверяя на трещины и искривления. Он взял одну стрелу, приложил к тетиве своего лука, проверяя длину и гибкость древка, потом кивнул.

- Хорошая работа. Древко из ясеня, оперение из гусиных перьев, наконечники кованые... - он посмотрел на Аню. - Сколько за дюжину таких?

- Четыре серебряных за дюжину, - ответила Аня без запинки. - Но, если берёте больше двух дюжин - три серебряных и восемь медяков за каждую.

Лев усмехнулся: едва заметное движение губ.

- Дельная коммерсантша растёт, беру три дюжины. И ещё десяток широких бодкинов (бронебойных наконечников), если есть: для брони.

Аня кивнула и принялась собирать стрелы, пока Катерина всё ещё перебирала кинжалы. Наконец, она выбрала два: оба с прямыми лезвиями длиной в ладонь, с деревянными рукоятями, обмотанными кожей. Простые, функциональные, без излишеств.

- Эти два, - сказала она, положив их на прилавок. - Сколько?

- Серебряная монета за оба, - ответила Аня.

Катерина достала кошель, отсчитала монеты и добавила ещё две медные.

- За хорошую работу, - сказала она с улыбкой. - И за то, что терпишь Яра. Парень, небось, докучает?

Аня фыркнула: тихий смешок, который она пыталась сдержать.

- Ничего подобного. Яр хороший помощник и быстро учится.

Игнат всё это время бродил вдоль стен, разглядывая щиты и топоры. Его массивная фигура (широкие плечи, мощная грудь, руки, как у кузнеца) казалась немного большой для лавки, в которой уже было три посетителя и два продавца. Он взял один круглый щит (дубовый, обитый железом, с усиленной серединой) и повертел в руках, проверяя вес и баланс.

- Крепкая работа, - пробормотал он себе под нос. - Железо не гнутое, дерево выдержанное... Хороший щит. А топоры?

Он перешёл к стойке с топорами: боевыми и рабочими. Игнат взял один топор с широким лезвием и длинной рукоятью, покрутил, проверяя как насажен топор на древко.

- Тоже добротно. Сколько за щит и топор вместе?

Аня на секунду задумалась.

- Щит - одна золотая и пять серебряных. Топор - одна золотая и восемь серебряных. Вместе... - она быстро прикинула. - Пусть будет две золотых монеты ровно. Но это хорошая цена, учитывая качество. Отец сам их выковал.

Игнат почесал бороду, видимо, он случайно выбрал одни из самых дорогих и качественных образцов.

- Хорошая цена, не спорю, но денег при себе столько нет. Приценюсь пока. Схожу, посчитаю что в кошельке, может вернусь через пару дней. Обещаешь не продавать?

Аня улыбнулась.

- Обещаю отложить на пару дней. Если кто спросит, скажу, что зарезервировано.

- Дельная девушка, - Игнат широко улыбнулся. - отец молодец, что такую дочь вырастил.

В этот момент из цеха донёсся звон молота: несколько резких ударов, потом затишье. Тяжёлые шаги, и из задней двери появился сам Железнов. Он вытирал руки о фартук, его лицо было красным от жара горна, пот блестел на лбу. Увидев посетителей, он остановился, оценивающе оглядел четвёрку авантюристов.

- Гости, значит? - его хриплый голос прозвучал не недовольно, скорее с любопытством.

Борис первым шагнул вперёд.

- Борис Каменев, мастер Григорий. Железный