Ложная девятка 10 (СИ) - Риддер Аристарх

Романов знал, что на это нечего ответить. Потому что они правы. Тряслось, и ничего не было. Пока.

Он взял ручку и написал на титульном листе папки: «Учения продолжать в полном объёме. Без сокращений. Рассмотреть вопрос о дополнительном стимулировании населения (продуктовые пайки, дополнительный выходной после учений). Товарищу Арутюняну на особый контроль».

Отложил папку. Выключил лампу.

В Армении было далеко за полночь. Спитак спал.

Седьмого декабря в 11 часов 41 минуту по ереванскому времени в кабинете Романова зазвонил телефон правительственной связи.

Звонил начальник Генерального штаба. Доклад был коротким. Землетрясение. Северная Армения. Магнитуда предварительно оценивается выше семи баллов. Связь с рядом населённых пунктов потеряна. Спитак не отвечает.

Романов выслушал. Спросил: «Гражданская оборона?» Ответ: «Работает. Ночная эвакуация была проведена по факту толчка вечером шестого. Часть населения находилась на сборных пунктах».

Романов положил трубку. Отменил все назначенные на день встречи. Вызвал помощника, приказал готовить борт.

В 14:20 самолёт Генерального секретаря поднялся с Внуково-2. На борту, помимо Романова и его аппарата, находились заместитель Председателя Совета Министров СССР Талызин, начальник Гражданской обороны СССР генерал-полковник Говоров и другие офицеры

В 17:40 борт приземлился в Ереване.

Восьмого декабря, в девять часов утра, в здании Совета Министров Армянской ССР началось оперативное совещание штаба ликвидации последствий.

За столом помимо самого Романова сидели Арутюнян, Талызин, Говоров, командующий Закавказским военным округом генерал-полковник Родионов, руководители республиканских служб. Стены были увешаны картами, на которых красными кружками были обозначены населённые пункты. Чем больше кружок, тем больше разрушений.

Самый большой кружок стоял на Спитаке.

Докладывал Говоров.

Товарищ Генеральный секретарь.

По состоянию на 08:00 восьмого декабря обстановка в зоне землетрясения следующая.

Основной удар произошёл седьмого декабря в 11 часов 41 минуту местного времени. Магнитуда: 6,8 по шкале Рихтера. Интенсивность в эпицентре: 10 баллов по шкале MSK-64. Глубина очага: около 10 километров. Эпицентр: 4 километра к северу от города Спитак.

Особенность события: двойной главный толчок. Второй удар, практически равный первому по магнитуде, последовал через пять секунд после первого. Суммарная продолжительность активной фазы: около тридцати секунд.

По разрушениям.

Город Спитак: разрушен полностью. Степень разрушения жилого и административного фонда оценивается в 95–100%. Все здания выше двух этажей обрушились. Каркасные и панельные конструкции разрушены до основания. Сохранились частично отдельные малоэтажные строения из природного камня старой постройки.

Город Ленинакан: разрушен на 75–80%. Наибольшие разрушения в районах панельной и каркасной застройки. Ряд девятиэтажных жилых домов серии 111 обрушился полностью. Центральная часть города с исторической застройкой пострадала менее значительно.

Город Кировакан: разрушен на 50–60%. Основные повреждения в жилом секторе.

Сельские населённые пункты: полностью или частично разрушены 58 сёл в радиусе 30 километров от эпицентра.

Общая площадь зоны разрушений: около 40 на 8 километров вдоль линии Памбакского разлома.

По потерям.

Предварительные данные. Полная картина будет установлена не ранее чем через пять-семь суток.

Погибшие: по текущей оценке, от полутора до двух тысяч человек

Раненые и нуждающиеся в медицинской помощи: не менее пятнадцати тысяч.

Оставшиеся без крова: до четырёхсот тысяч человек.

Факторы, повлиявшие на текущию ситуацию по жертвам:

Вечером шестого декабря, в 22:47 местного времени, на территории Спитакского и прилегающих районов было зарегистрировано сейсмическое событие магнитудой 3,8. В соответствии с Директивой № 1240/С районные штабы гражданской обороны объявили эвакуацию. Это была четвёртая эвакуация за два месяца.

По предварительным данным, к моменту основного удара значительная часть населения Спитака, Ленинакана и ряда сёл всё ещё находилась вне жилых зданий. Часть людей оставалась на сборных пунктах, не успев вернуться домой после ночной эвакуации. Часть вернулась, но ещё не ушла на работу и при первых толчках покинула здания, действуя по отработанному алгоритму.

Палаточные лагеря, развёрнутые для ночной эвакуации, к моменту удара не были свёрнуты. Медицинские бригады находились на местах. Спасательные отряды гражданской обороны, дислоцированные в районе на постоянной основе, приступили к разбору завалов в течение первого часа после удара. Поимённые списки жителей, составленные в ходе предыдущих эвакуаций, позволили немедленно начать сверку и установление судьбы каждого зарегистрированного лица.

Без проведённых мероприятий по эвакуации число жертв, по предварительной экспертной оценке, могло составить от тридцати до сорока пяти тысяч человек.

По мерам реагирования.

Первые подразделения Закавказского военного округа прибыли в зону бедствия через полтора часа после удара. К исходу седьмого декабря в спасательных работах задействовано более пяти тысяч военнослужащих, 200 единиц техники, 12 вертолётов.

С подмосковных аэродромов перебрасываются дополнительные спасательные бригады, полевые госпитали, инженерная техника для разбора завалов.

Основная проблема: доступ к ряду населённых пунктов затруднён из-за разрушения дорожной сети и оползней на горных участках.

Температура воздуха в зоне бедствия: минус пять — минус десять градусов. Короткий световой день. Оба фактора критически влияют на темпы спасательных работ и выживаемость людей под завалами.

Штаб ликвидации последствий развёрнут и функционирует.

Конец доклада.

Романов выслушал доклад, не перебивая.

Потом задал три вопроса. Первый: хватает ли тяжёлой техники для разбора завалов. Второй: обеспечены ли люди, оставшиеся без крова, теплом и питанием. Третий: когда будут точные данные по погибшим.

Говоров ответил по порядку. Техники недостаточно, запрошены дополнительные колонны. Палаточные лагеря развёрнуты, полевые кухни работают, но четыреста тысяч человек на открытом воздухе в декабре это за пределами возможностей любого штаба, нужны капитальные временные укрытия, вагон-дома, нужен фонд жилья из резерва, нужна помощь соседних республик. По погибшим точные данные будут через неделю, но порядок цифр уже ясен.

Романов кивнул. Повернулся к Арутюняну.

Тот сидел с лицом человека, который не спал двое суток и знал, что не будет спать ещё столько же.

— Сурен Гургенович, как вы оцениваете работу системы эвакуации?

Арутюнян ответил не сразу. Потом сказал:

— Григорий Васильевич, люди проклинали нас за эти учения. Каждый раз. Жаловались, писали, ругались. Семьдесят девять процентов на последнем учении. Значит, двадцать один процент отказался выходить. Сейчас показатели другие, но всё равно много людей, особенно пожилого возраста проигнорировали указания к эвакуации. Вину в случившемся признаю полностью и готов понести наказание

Во второй половине дня Романов вылетел в Спитак на вертолёте.

То, что он увидел сверху, не укладывалось ни в какие сводки. Города не было. Был ландшафт, который напоминал последствия бомбардировки. Ровные площадки на месте кварталов, из которых торчали обломки. Пыль, осевшая за ночь, покрыла всё тонким серым слоем, и разрушения казались ещё страшнее: город выглядел так, будто его засыпало пеплом.

На площади перед бывшим Домом культуры стоял палаточный лагерь. Тот самый, который разворачивали для ночной эвакуации шестого декабря и который теперь стал единственным пристанищем для тысяч людей.

Романов прошёл по лагерю. Говорил с людьми. Слушал. Не обещал того, чего не мог выполнить.