Во власти Скорпиона. Большая игра - Гриша Громм

Лёгкие вот-вот взорвутся. Перед глазами плывут красные круги. Ещё немного. Ещё чуть-чуть.

Голова пробивает поверхность воды. Глотаю воздух — жадно, судорожно, как умирающий. Второй рукой поднимаю Олю, переворачиваю лицом вверх.

Она не дышит.

— Оля! — кричу я, хлопая её по щекам. — Оля, очнись!

Ничего.

Оглядываюсь. Берег — метрах в ста. Далеко, но дотяну.

Плыву, волоча Олю за собой. Одной рукой гребу, другой держу её голову над водой. Мышцы горят. Солёная вода щиплет глаза. Но я не останавливаюсь.

Позади что-то плещется. Не оглядываюсь. Некогда.

Наконец, ноги касаются дна. Выношу Олю на берег, кладу на гальку. Переворачиваю на бок, давлю на живот. Всё, как когда-то давно учили на ОБЖ. Не зря нам дедуля рассказывал реальные истории выживания.

Из её рта выливается вода. Много воды. Она кашляет, хрипит, судорожно втягивает воздух.

— Живая, — говорю с явным облегченнием.

— Сева… — сипит она, хватая меня за руку. — Что… что это было?

— Не знаю, — отвечаю я, осматривая горизонт. Яхта перевернулась, торчит из воды килем вверх. Вокруг неё что-то движется — большое, тёмное. — Но оно всё ещё там.

Помогаю Оле подняться. Она дрожит всем телом, зубы стучат. Переохлаждение налицо. Побывать под водой так далеко от берега, это не на солнышке в лягушатнике поплескаться. Надо срочно в тепло.

— Идти можешь?

— П-попробую…

Обхватываю её за талию, веду по берегу. До дороги — метров триста. Там моя машина, только вот ключи теперь безвозвратно валяются где-то в морской пучине или в желудке твари, что на нас напала.

По дороге думаю о том, что видел под водой. Зелёное свечение. Знакомое, мерзкое свечение. Но масштаб… Краб размером с собаку не мог бы перевернуть яхту. Не мог бы утащить меня на дно с такой силой.

Значит, там было что-то ещё. Что-то гораздо крупнее.

И если краб не управляет — значит, управляют им. Кто-то или что-то использует его как инструмент. Как марионетку.

Моя теория подтверждается. Вот только легче от этого не становится.

Подходим к машине. Оля стучит зубами:

— А как мы?..

— А вот так, — поднимаю с земли булыжник и бью им в стекло с водительской стороны. Оленька ахает, охает и пускается в причитания, что машина же дорогая.

— Твоё здоровье дороже, — усаживаю её на пассажирское сидение, а сам за руль и сразу лезу в провода.

Сомневаюсь, что здесь какое-то особое устройство. Недолго вожусь, и моя ласточка начинает тарахтеть. Отлично. Потом к мастеру сгоняю, починю.

Оля прижимается ко мне, пытаясь согреться. Я обнимаю её, чувствуя, как она дрожит.

— Сева, — шепчет она. — Нас хотели убить, да?

— Похоже на то.

— Кто?

— Пока не знаю. Но выясню.

Она молчит, только сильнее прижимается ко мне.

Добираемся до поместья за полчаса. Олег встречает нас у ворот — видимо, кто-то из дозорных заметил машину и доложил, что граф внепланово вернулся.

— Господин! — глаза капитана расширяются при виде нашего состояния. — Что случилось?

— Нападение. Яхта перевернулась. Оля переохладилась, срочно в тепло. Горячую ванну, одеяла, грелки. Живо! И врача вызвать.

Олег кивает и орёт команды. Слуги разбегаются в разные стороны. Кто-то подхватывает Олю и ведёт в дом. Я иду следом.

Следующий час — сплошная суета. Оля в горячей ванне, потом в постели под тремя одеялами. Врач, которого притащили откуда-то из города, осматривает её и говорит, что всё будет в порядке. Переохлаждение, шок, но ничего критичного.

Я сижу рядом, держу её за руку. Она засыпает — измученная, но живая.

Кто бы это ни сотворил, поплатится за это!

Выхожу в коридор. Там меня уже ждёт Олег.

— Докладывай, — говорю я.

— По алхимику есть новости, господин. Он сегодня вечером выходил из дома.

— И?

— Много озирался, но ничего особенного не делал. Прошёлся по рынку, купил каких-то трав, вернулся домой. Ребята говорят — может, вам померещилось насчёт него?

Качаю головой.

— Нет. Точно нет. Особенно после сегодняшнего. Не думаю, что он зачинщик, скорее всего просто жертва, но всё же.

Олег хмурится.

— Думаете, это связано?

— Уверен. Краб, который контролирует чаек и девок с пляжа, не способен перевернуть яхту. Там было что-то гораздо крупнее. Но свечение — то же самое. Зелёное.

— Значит…

— Значит, кто-то или что-то контролирует краба. И этот «кто-то» решил от меня избавиться, — я потираю виски. — Будьте настороже. Усилить охрану поместья. Никого не выпускать поодиночке. И за алхимиком продолжать наблюдение.

— Понял, господин.

Олег уходит. Я возвращаюсь в свой кабинет, наливаю кофе и сажусь в кресло.

Голова гудит. Слишком много всего. Турнир, дуэль, краб, культ Сольпуги, Пересмешников… И теперь ещё какая-то тварь из моря, которая хочет меня утопить.

Отличная ночка выдалась.

Стук в дверь. Смотрю в окно и понимаю, что уже рассвело.

— Войдите.

Входит баронесса Спинорогова. Она одета в дорожное платье, в руках — толстая папка.

— Граф, — она делает книксен. — Простите за столь ранний визит, но вы просили принести список как можно скорее.

— Финальный список участников турнира?

— Да.

— Садитесь. Показывайте.

Александра садится напротив меня, раскрывает папку.

— Всего подтвердили участие двадцать три человека. Из них: пятеро — прямые кредиторы вашего покойного отца. Семеро — их партнёры или доверенные лица. Четверо — независимые игроки, которые пришли ради азарта. И ещё семеро — люди, которых я бы назвала «любопытствующими». Они пришли посмотреть, что будет.

— Кто самый лакомый кусочек?

Она перебирает бумаги.

— Если говорить о деньгах — Голубев. Он владеет сетью ломбардов по всему Крыму. Ваш отец был ему должен больше всех.

— А если не о деньгах?

Александра поднимает глаза.

— Тогда — Щербатов. Аркадий Петрович Щербатов.

— Это советник который? — оживаю.

— Да. Советник при имперской канцелярии. Сейчас отвечает за регистрацию разломов и выдачу лицензий охотничьим отрядам.

Вот это интересно.

— Он игрок? — я бы и не подумал, такой милый в беседе, да и помог мне без каких-то условий.

— Говорят, отчаянный. Проигрывает больше, чем зарабатывает. Жена уже грозилась уйти.

— И он согласился участвовать?

— Не сразу. Но когда узнал, что турнир будет на Изнанке, загорелся. Говорит, всю жизнь мечтал побывать там, но по долгу службы не имел права.

Я откидываюсь на спинку кресла, барабаня пальцами по подлокотнику.

Советник канцелярии. Человек, от которого зависит выдача лицензий. Человек с доступом к информации обо всех охотничьих отрядах империи. И при этом — азартный игрок с долгами, друг моей семьи.

Друг — это хорошо, но если будет обязан — ещё лучше…

— Что ещё о нём известно?

Александра листает папку.

— Женат, двое