Берсерк 3: Гнев бездны - Дмитрий Кошкин

Проснувшись в очередной раз, я ощутил такую бодрость, которую не ощущал уже давно. Вот что значит здоровый сон и здоровое питание здоровыми порциями.

В комнате, где я ночевал, стояло большое зеркало, и подойдя к нему, я довольно улыбнулся. На меня вновь смотрел человек, по форме стремящийся к квадрату.

На радостях я решил это дело отметить завтраком и, пройдя в тронный зал, обнаружил Афеллио за его излюбленным занятием. А именно сотворением скелетов. Но не только. Честно говоря, от увиденного я сначала опешил, а потом разразился смехом во всю глотку.

Пока я спал, Афеллио утилизировал находящиеся во дворце трупы и склепал из них армию скелетов. Застал же я его за тем, как он, находясь во главе своей армии, разучивал танец, который я, кажется, видел в каком-то музыкальном клипе Бритни Спирс. Причём скелеты выступали его подтанцовкой, отчего картина становилась и вовсе сюрреалистичной.

— Ай, эма-а то-о-оксик! — закончил он своё сопровождающее хореографию пение.

Я зааплодировал, не прекращая смеяться, и, кажется, Афеллио смутился:

— Ой! Ты проснулся? А я тут… охрану готовлю.

Всё ещё усмехаясь, я ответил:

— Готовишь? Мне кажется, вы уже готовы. Только непонятно к чему. Вряд ли мы найдём здесь какой-нибудь танцевальный конкурс.

— Ты не понимаешь! Это позволяет лучше отточить контроль над марионетками!

— Да понял я, понял! Бедные никассы. При жизни были марионетками и после смерти им покоя не дают.

— Всё! Не болтай ерундой. Лучше скажи, ты готов выйти из берлоги?

Я демонстративно зевнул и посмотрел на Афеллио нарочито сонным взглядом:

— А зачем? У нас тут всё есть. Хлеб, — я указал на стол, пустой уже на добрые две трети. — Зрелища, — моя рука переместилась в сторону скелетов. — Что нам ещё надо?

Афеллио молча скрестил руки на груди и начал демонстративно стучать ступнёй по полу, ничего не отвечая.

— Ладно-ладно. Сейчас пойдём. Выгуляю тебя. Только дай эссенцию поглощу, а то растерял немного за это время.

Я вновь приложился к куче кристаллов в надежде, что теперь-то смогу достичь легендарного ранга. Но меня ждал облом. Я вновь дошёл до верхней границы эпического, а дальше ни в какую.

— Надо взять часть кристаллов с собой. Чтобы восстанавливать вытягиваемое бездной.

— Погоди, я тут видел кое-что, — ответил Афеллио и убежал куда-то по коридору.

Вскоре он вернулся, неся с собой две сумки. Одна из них представляла собой здоровенный баул через одно плечо, в который поместился бы целый земной хряк. Причём целиком. Вторая сумка была рюкзаком средних размеров.

— Та, что побольше — твоя, — сказал Афеллио и принялся загребать кристаллы в мешок.

Я поддержал его инициативу, и вскоре мы оба взвалили на себя драгоценную поклажу. Но даже так мы забрали с собой далеко не всё.

— Можешь пока что организовать своих архаровцев, чтобы они как-то упорядочили наше добро?

— Без проблем. Дам программу, чтобы пока что складывали всё в вещмешки. Есть тут пачка на складе.

Перед выходом я схватил большую жареную ногу и, обнюхав, обнаружил, что она уже имеет странный аромат.

— Может, что-нибудь похавать найдём заодно, — предположил я, всё же откусывая кусок мяса.

— Ага. Надейся, — усмехнулся Афеллио и поднял ногу для того, чтобы сделать шаг по коридору, но не удержал равновесия и завалился на спину.

— Осторожно. Эссенцию не помни, — усмехнулся я и лёгким движением руки поставил лежачий доспех в вертикальное положение.

Выход из дворца найти оказалось несложно. Планировка здесь была на удивление простая, и вскоре мы поняли почему.

Когда я открыл массивные ворота, перед нами распростёрся город, окружавший чёрную пирамиду, из которой мы собственно и вышли.

— А. Теперь всё ясно, — понял я. — Эдик свой дворец оборудовал прямо в Чёрном Храме.

— Ну в целом где ему ещё обитать, если стремишься к божественному статусу? — развёл руками Афеллио. — Только я так понимаю, мы сейчас по второй пирамиде. Та, которая принадлежит никассам.

Я кивнул:

— Похоже на то. К тому же, если верить фотографиям, что мы видели внизу, то город этот явно не зендарский.

Спустившись на его улицы, мы в этом убедились. Архитектура никасс была какой-то формой постройки средневекового поселения, но с применением современных принципов Земли. То есть, повсюду превалировал камень и дерево, но построены из них были многоэтажные, вплоть до четырёх этажей здания с черепичными красными крышами. Каких-то нечистот или мусора на улицах не наблюдалось. Всё было чисто и довольно цивилизованно. Будто приехал в какой-то старый европейский город.

Но то, что это город никасс, мы догадались именно потому, что тут и там лежали трупы этих самых никасс. Все они умерли внезапно и одномоментно. Причём во время этого все они были заняты каким-то делом. Что-то строили, таскали грузы. Да даже бездельничающих детей я не заметил. Они тоже делали работу, с которой могли справиться их слабые тела.

Глядя на этот мёртвый город, у меня внутри всё засвербело, и я обречённо покачал головой:

— Я снова уничтожил целый мир.

— Не преувеличивай, — возразил мне Афеллио. — Эти существа уже не были живыми. Они были лишь марионетками той твари. По сути, в этом мире жил лишь он.

— Ты прав, — согласился я.

Но всё равно, глядя на валяющиеся, словно тряпки, мёртвые тела, я заметил внутри себя странные чувства. Точнее наоборот. Меня тревожило то, что я не испытываю того, что должен испытывать при виде такой картины нормальный человек. Никакого ужаса, никакого сожаления, никакой жалости. Хотя нет. Где-то в глубине души они были. Но вбитое бесконечной борьбой за жизнь понимание того, что мы на самом деле живём в крайне жестокой вселенной, заставляло меня смотреть на подобные ужасы равнодушно.

Тогда же, откуда это давящее изнутри чувство? Я прекрасно понимал, что не я виновен в смерти этого мира. Да даже в гибели Эбиса было моей вины не больше, чем вины в мече, убивающем на войне. Я всего лишь играл свою роль, отведённую теми силами, бороться с которыми не дано ни одному живому существу. Но был человек, который показал мне, что милосердие — это не пустое слово. Что нужно оставаться человеком в любых условиях.

Мои размышления прервал Афеллио внезапным вопросом:

— Ну и куда дальше?

— Ты у меня спрашиваешь? — изумился я.

— А ты видишь тут кого-то ещё?

Тут я застыл, глядя вдаль, где мощёная камнем улица упиралась в большую площадь с монументом посредине.

— Э-э… Ну, вообще-то, вижу, — ответил я, указывая пальцем вдаль.

Афеллио проследил в том направлении, и мы оба застыли, наблюдая, как под величественной статуей какого-то никасса копошится чья-то гуманоидная