Клевер желаний - Елена Теплая
Стоило мне только вспомнить своего мужа, и сердце начинало ныть. Ведь любовь к нему никуда не делась. Мне было очень обидно, что он не целует меня с любовью, не радуется вместе со мной, что я от него забеременела, не гладит мой животик нежно. Внутри был тяжёлый камень обиды на него. Может все-таки стоит решиться с ним поговорить, и он услышит меня? Но внутри меня поднимался страх, и мне было теперь страшно не только за себя, но и за малыша внутри. Я спустилась вниз и пошла через всю территорию к главному входу. На улице заметно потеплело, и некоторые воины тренировались теперь на улице. Я старалась на них не смотреть. Тем более среди них я заметила рубаху Ричарда. — Госпожа, — услышала его хриплый голос сзади, стоило мне подняться по лестнице, — Мне нужно с вами поговорить. Я обернулась и посмотрела на него: — Я вас слушаю. Он смутился, оглянулся на прислугу, которая бегала мимо нас. Он посмотрел мне в глаза: — Я помню, что вы любили кататься верхом, поэтому приготовил вам лошадь для верховой езды. Я сглотнула, потому что я, видимо, много ещё чего не знаю про хозяйку этого тела. Я кивнула Ричарду: — Хорошо, не сегодня. Давайте мы с вами покатаемся позже. Я устала и хочу полежать. Я отвернулась и поспешила прочь. Мне хотелось проверить работу моих ткачих, которые занимались гобеленами. За два месяца я провела большую работу, и у нас уже были готовые полотна. Несмотря на все страхи Ирмы, мы всё-таки сделали то, ради чего всё это затевалось. Я зашла в ткацкую и нашла глазами рыжие кудряшки. Сердце моё пело, потому что отец отправил ко мне мою сестру Мирел. Да, он не знает, что я прячусь в этом теле, а так как было строго указано, что девушки должны уметь рукодельничать, он отправил ту, в ком был уверен. Я готова была кинуться и расцеловать ее, когда увидела. Она боялась, но я улыбнулась им и рассказала, что я от них хочу. Сестра оказалась самая способная и я даже не сомневалась ни минуты, назначила её старшей. Сорок пять дней нам понадобилось на создание гобелена. Старая Ирма создала рисунок, и мы строго ему следовали. Результат мне понравился, но я хотела разнообразия и картин более ярких, с пейзажами, а не только со сражениями. Мне хотелось создать новую моду, новый тренд. Поэтому второй гобелен мы решили изменить. Я с Люцией перерыла все запасы и нашла несколько картин с другими рисунками. Теперь мы пытались сделать что-то новое, добавив орнамент широкой полосой вокруг. За это время починили второй ткацкий станок, он оказался сломан, и мы запустили их уже два. Моя сестра строго следила за работой, потому что она уже хорошо понимала, что нужно делать. В итоге у нас сидели по две мастерицы на ткацких, которые потом сменялись ещё двумя. Три человека крутили нити, а два вычёсывали шерсть и пробовали окраску. Мы зажигали факелы и пряли при них, поэтому рабочий день был у нас дольше. На втором гобелене удалось добиться более тонкой ткани. Я, конечно, мечтала о шелковых нитях, но пока они нам недоступны. Работаем с тем, что есть. Я подошла к своей сестре, она увидела меня, сделала поклон и показала, какой рисунок получился. — Очень хорошо получается, молодцы! Отлично. Продолжайте и Мирел, поднимись позже ко мне в кабинет. У нас сегодня оплата второго месяца. Я выдам тебе деньги на всех. Она склонила голову и присела. Я потрепала ее по плечу, потому что обнять по этикету не могу, хотя очень хотелось. Я поднялась к себе, седа в кресло и погладила свой животик. — Всё у нас будет с тобой хорошо, мой малыш. В этот момент постучали в дверь. — Госпожа, вас просит к себе подойти господин.
39 глава
Сердце моё колотилось, как сумасшедшее. Я не могла поверить, что наконец-то он меня позвал. Щёки мои покрылись пятнами. Я быстро прошла в свою комнату и придирчиво в зеркало осмотрела свой наряд. Я поправила причёску, завязала более дорогой пояс и направилась к мужу. Мне сложно было скрыть дрожь внутри. Я вошла в общий холл и подошла близко к нему. Он сидел на кресле и следил за моим приближением. Я улыбнулась ему, склонила голову и посмотрела ему в глаза. Он молча посмотрел на меня, на мой живот и поднял взгляд.
Я вздохнула, потому что я не видела в нём ни любви, ни тепла, ни нежности. Сердце моё заныло от такого безразличия. — Эния, тебя предупреждал казначей, что нам могут понадобиться деньги для похода? Я посмотрела на мужчину, который сжимал свой журнал, и его руки дрожали и перевела взгляд на мужа: — Да, предупреждал. — Тогда зачем ты начала производство гобеленов, которые потратили столько денег? — Я хочу, чтобы доход был стабильным, и мы не голодали. Он резко поднялся и подошёл ко мне. Его рука сжала мою подбородок. Глаза горели огнём. — Это забота твоего мужа, чтобы ты не голодала, а не твоя, — прошипел он, — твоё дело родить наследника и книжки свои читать. Поняла меня? А то я смотрю, ты себя хозяйкой почувствовала. Так не забывай, что я могу сюда другую жену привести, если ты никого не сможешь родить.
Мне стало обидно, слеза скатилась по щеке: — Александр, я люблю тебя. Я загадала на клевер, чтобы быть с тобой. Услышь меня.
Его пальцы впились в мои щёки, а в глазах мелькнула боль. Он покачал головой: — Не смей! Ты никогда не заменишь Эмилию! Ты убила её, и только ты! Я ненавижу тебя! — Я она и есть! Посмотри на меня! Он скривил рот и заорал мне в лицо: — Убирайся! Видеть тебя не могу! Он отвернулся, а я закрыла глаза, и по моим щекам побежали горячие слёзы. Я даже не поняла, как это произошло. Ричард схватил меня за плечи, развернул и быстро повёл к выходу. — Эния, он не любит тебя! Прошу! Не зли его. Если хочешь, то я могу уехать с тобой. Мы будем жить далеко. Я
