Ложная девятка 10 (СИ) - Риддер Аристарх

А потом случилось оно. Землетрясение.

О том, что нужна моя помощь, и о том, что я готов и хочу помочь всем, чем могу, я не сомневался ни секунды. Если уж я вписался в ту историю с наводнением в Валенсии, то помочь моему дому, моей родине — это просто как дышать. Естественно.

И передо мной встал вопрос: как именно помочь? Бросить всё и, по примеру десятков, сотен и тысяч людей, отправиться в Армению разбирать завалы? Наверное, это тоже вариант, но таких добровольцев было очень много, и недостатка в рабочих руках не ощущалось. Причём новости о том, что сотни, если не тысячи людей из-за границы хотят помочь, начали поступать практически сразу.

Я же, подумав, решил заняться тем, чем и должен. Всё-таки я посол доброй воли такой влиятельной организации, как ЮНИСЕФ. Можно сказать, реагировать на подобные ситуации — это моя работа.

Уже собрался звонить, ехать, бежать по всем инстанциям, но умные мысли приходят в умные головы одновременно. Звонок не откуда-нибудь, а из МИДа, можно сказать, застал меня восьмого числа в дверях. Вежливый, даже безэмоциональный голос на той стороне трубки сообщил, что товарищ министр иностранных дел Евгений Максимович Примаков очень ждёт меня сегодня к семнадцати часам. И что целью нашего разговора будет просьба, которую советское правительство хочет озвучить.

Это оказалось именно тем, о чём я и подумал. Умные головы в советском МИДе прикинули, как говорится, хрен к носу, и меня, такого молодого, красивого, известного, решили подключить к агитации. Само собой, я не возражал. Через три часа мы уже обсуждали в Гостелерадио формат обращения, причём вместе с представителями ЮНИСЕФ. Маховик раскручивался очень быстро.

И возможно, что я циничный человек, но мне кажется, что кто-то в советском руководстве — может быть, даже на самом верху — решил и эту ситуацию обернуть в свою пользу. За последние несколько лет Советский Союз сполна показал всему миру свою силу, свои кулаки и свой характер. А теперь пришло время продемонстрировать человечность. Когда ты силён, нет ничего предосудительного в том, чтобы попросить помощи, особенно если это, скажем так, факультатив, необязательная штука. И это придаёт облику страны победившего социализма, которая не стесняясь стучит кулаком по столу и может этим кулаком разбить что угодно, ещё и очень привлекательные человечные черты. Это не просто какая-то империя зла с ракетами и десятками тысяч танков, но ещё и страна, которая не боится собственных слёз и собственных слабостей.

Стопроцентно работает. Стопроцентно играет на имидж. И на сто процентов укладывается в намечающуюся разрядку по-романовски. Не такую, как была в тех учебниках истории, что я помнил, — когда страна встала в позу «чего изволите», — а другую, основанную на силе.

Так что да, вот такие у меня мысли. Хотя, может быть, это просто во мне говорит излишняя циничность, а на самом деле умные чины в высоких кабинетах действительно ищут любую возможность, чтобы как можно быстрее помочь людям. Не знаю. В любом случае что пнём об сову, что совой об пень — результат один, и он меня устраивает.

А вот фонд моего имени, о котором я рассказал в этом обращении, — это уже чисто моя инициатива. Ни о чём подобном меня не просили и тем более не требовали. Просто я подумал, посоветовался с Катей и решил: раз уж так сложилось, что деньги — это единственное, чем я могу по-настоящему помочь, помимо торговли лицом, то надо помогать. Причём помогать не в формате «вот вам от щедрот червончик, радуйтесь», а по-настоящему. Благо деньги у меня были.

Поэтому да, первым кирпичиком в Международный благотворительный фонд помощи пострадавшим от землетрясения в Армении стал мой миллион.

И, наверное, этот жест повлиял на объём средств, которые фонд начал получать. Зарегистрирован он был в Барселоне — спасибо господину Нуньесу, он помог с административными вопросами и бухгалтерией. За первые сутки на счёт поступила сумма, в десять раз превышающая мой первоначальный взнос. Одиннадцать миллионов долларов за двадцать четыре часа.

Причём, что характерно, большую часть этих денег — процентов, наверное, восемьдесят — внесли испанцы. А восемьдесят процентов от этих восьмидесяти — жители Валенсии.

Вот как говорится: делай добро и бросай его в воду. Когда мы с Гарри помогали пострадавшим от того наводнения, никто, естественно, не думал: вот сейчас мы поможем, а потом нам вернётся. Нет, это было от чистого сердца. И от чистого же сердца люди помогали нам.

Так что мой вклад в это дело был именно таким. Как посол доброй воли ЮНИСЕФ я говорил, показывал и рассказывал. Как просто богатый человек — жертвовал деньги.

Ну и думал чем еще можно помочь, само собой.

Глава 21

В теории и за 88-й год мне тоже могли дать «Золотой мяч», но нет. В этом сезоне редакция «Франс Футбол», очевидно устав от Сергеева, выдала главную престижную награду Ван Бастену. Со всех сторон это смотрелось странным, учитывая, что мы переиграли голландцев в финале чемпионата Европы. Но, по большому счёту, какая разница, что там с индивидуальными наградами, тем более что с коллекцией золотых мячей у меня было всё более чем в порядке. Да и возраст буквально кричал о том, что на самом деле всё ещё только начинается. И этих замечательных статуэток у Ярослава Сергеева ещё может быть не одна, не две и не три. Так что Ван Бастен так Ван Бастен. Тем более что он по-настоящему отличный футболист и более чем достоин этой награды.

Это радовало тренерский штаб «Барселоны», в том числе и потому, что вслед за объявлением лауреата премии в футбольном мире взорвалось сразу несколько информационных бомб. И, к сожалению, одна из них была связана с «Барселоной».

Мой партнёр по команде и друг Гарри Линекер неожиданно для всех заявил об уходе из клуба. Насколько я понимаю, это стало абсолютно неожиданной новостью для всех, включая Нуньеса с Круиффом.

А футбольный 88-й год для «Барселоны» закончился ещё 10 декабря, когда мы неожиданно оступились в матче с «Атлетиком» из Бильбао. Команда готовилась к гостевой встрече с другим «Атлетиком», на сей раз из Мадрида. Учитывая турнирное положение, это была очень важная встреча: второй мадридский клуб занимал третью строчку в турнирной таблице, всерьёз преследуя «Реал». В теории «Атлетико» мог догнать и нас. Так что парни готовились всерьёз, и тем неожиданнее стало заявление Линекера.

Гарри подписал контракт с «Тоттенхэмом» и уже через несколько дней был в Англии. Вопрос о моём возвращении в строй резко стал очень важен, так как линия атаки у нас внезапно осиротела. Салинас стал практически безальтернативным вариантом в центре. Других опций у Круиффа, по сути, и не было. «Барселона» вернулась к варианту Бегиристайн, Салинас, Караско. И вся эта история поставила серьёзный вопрос: являются ли слова «Барселона — это больше, чем клуб» всего лишь словами? Всё-таки философия философией, а игрок, который к тому же ещё и всю первую половину сезона буквально зубами выгрызал место в основном составе, берёт и уходит. Здесь очень много вопросов к руководству.

Правда, после того как я узнал, что Линекер покидает «Барселону», мы с ним встретились и поговорили. Гарри сказал мне, что всё очень прозаично. Причина всему — деньги. Семья семьёй, громкие слова громкими словами, но тот контракт, который ему предложили новые владельцы «Тоттенхэма», несопоставим с тем, что предлагал моему приятелю Нуньес. Доход от перехода предполагался значительный, практически в три раза больше.

Немного странно, правда, что Линекер перешёл уже сейчас, не дожидаясь окончания сезона. Всё-таки деньги деньгами, но амбиции тоже важны. И возможность выиграть Кубок чемпионов дорогого стоит. Но владельцы новой команды Гарри хотели видеть его в составе как можно скорее. В результате Линекер пошёл им навстречу и отправился в свою новую команду ещё до Нового года.