Во власти Скорпиона. Большая игра - Гриша Громм

Спинорогова. Она работает на меня уже некоторое время. Завлекает нужных людей на турнир, собирает информацию. Но о том, что случилось с её семьёй, мы толком не говорили. Я знаю только общие факты: муж и отец проигрались, влезли в долги, потеряли почти всё.

Теперь у нас есть доказательства, что это всё была не случайность. Это была спланированная операция.

И они хотят провернуть то же самое со мной.

Что ж, посмотрим.

Беру мобилет, набираю номер баронессы.

— Александра Игнатьевна? Нам нужно поговорить. Срочно. Жду вас через час у себя.

Спинорогова появляется ровно в срок. Пунктуальность — одно из её достоинств. Ещё — ум, хитрость и умение держать лицо в любой ситуации. Полезные качества для союзника.

Пока ждал, привёл себя в порядок, поел и даже успел подремать после тяжёлого дня. Сегодня баронесса выглядит как настоящая аристократка, а не разорённая вдова, какой была ещё недавно. Светские приёмы её явно оживляют.

— Граф, — она делает книксен. — Вы звучали встревоженно по телефону. Что-то случилось?

— Садитесь, Александра, — указываю на кресло напротив. — Разговор будет непростой.

Она садится, складывает руки на коленях. Ждёт. Не хотел перетрясать грязное бельё, но выбора особо нет. Мы должны наказать тех, кто считает, что им закон не писан. А для этого надо разобраться.

— Расскажите мне о вашем муже, — говорю я без предисловий. — И об отце. Как они проигрались?

Её лицо на мгновение каменеет. Потом она берёт себя в руки — быстро, почти незаметно.

— Зачем вам это, граф?

— Затем, что те же люди планируют провернуть то же самое со мной.

Пауза. Она смотрит на меня долгим, изучающим взглядом.

— Откуда вы знаете?

— У меня свои источники. Но нужны детали. Как именно это работает? Что они делают?

Александра молчит несколько секунд. Потом вздыхает.

— Хорошо. Расскажу, — она откидывается на спинку кресла, глаза становятся пустыми, как будто она смотрит куда-то далеко, в прошлое. — Мой отец был азартным человеком. Любил карты, любил риск. Но он не был дураком. Обычно знал, когда остановиться.

— Обычно?

— До того вечера, — она горько усмехается. — Его пригласили на закрытую игру. Очень респектабельную, с очень серьёзными людьми. Он был польщён. Думал, что его наконец приняли в высший круг.

— И что произошло?

— Сначала всё шло хорошо. Он выигрывал. Немного, но стабильно. Это его расслабило. А потом за стол сел новый игрок. Молодой, самоуверенный, с деньгами. Начал проигрывать — много, демонстративно. Отец решил, что это лёгкая добыча.

Я киваю. Классическая схема. В прошлой жизни и сам не брезговал таким способом привлечения крупной рыбы.

— Они играли в связке, — продолжает Александра. — Двое. Один изображал неудачника, другой — опытного игрока. Неудачник «проигрывал» опытному, создавая иллюзию, что тот действительно хорош. А отец… отец видел только то, что хотел видеть. Что неудачник проигрывает всем подряд, значит, и ему проиграет.

— Но проиграл ваш отец.

— Да. Когда он понял, что происходит, было уже поздно. Он задолжал огромную сумму. «Победитель» потребовал немедленной оплаты. А второй — вдруг оказался рядом с предложением помощи. Мол, я выкуплю твой долг, не переживай, расплатишься потом.

— На кабальных условиях.

— На чудовищных условиях, — её голос становится жёстче. — Проценты, залоги, поручительства. Отец подписал всё, не читая. Был в шоке, не соображал. А через полгода мы потеряли почти всё.

— А ваш муж?

— То же самое. Только он попался на другую удочку. Ему не подставили «неудачника», ему подставили женщину, — она криво улыбается. — Красивую, молодую, восхищённую его умом и талантами. Он размяк, потерял бдительность. И проиграл.

Я молчу, обдумывая услышанное. Схема простая, но эффективная. Жертву сначала расслабляют, потом раскручивают на азарт, потом добивают. И всё выглядит как честная игра, как невезение, как собственная глупость.

Но я не мой отец. И не муж Спинороговой.

— Кто стоял за этим? — спрашиваю я. — Кто организовывал?

— Кривошеев, — отвечает она без колебаний. — И Пересмешников. Они работают вместе уже много лет. Кривошеев находит жертв, Пересмешников обеспечивает юридическое прикрытие. Когда долги переходят к ним, всё оформлено так, что комар носа не подточит.

— А «Ворон и сыновья»?

Она вздрагивает.

— Откуда вы всё это знаете? — удивляется она.

— Они тоже в деле?

— Они… — она запинается. — Они занимаются грязной работой. Скупают расписки, давят на должников, организуют подставные аукционы. Если Кривошеев и Пересмешников — это голова змеи, то Вороны — её зубы.

Картина складывается. Целая сеть, работающая слаженно, как хорошо смазанный механизм. И я собираюсь сунуть в этот механизм лом.

— Спасибо, Александра, — говорю я. — Теперь я знаю, чего ожидать.

— Вы собираетесь играть с ними? — в её голосе — смесь тревоги и чего-то похожего на надежду.

— Собираюсь. И собираюсь выиграть. Они ответят за то что сделали с моей семьёй и с вами.

— Полагаю, вы знаете, что и я попалась на уловку, когда была в нужде? — спрашивает баронесса, гордо поднимая голову.

Киваю в ответ и думаю, что Александра вовсе не так глупа, как считает Пересмешников. Да, она попалась, но поняла это. Просто сделать ничего не смогла. И я намерен это изменить.

Спинорогова смотрит на меня долгим взглядом. Потом слегка улыбается.

— Если вам нужна моя помощь — любая — только скажите.

— Скажу. Обязательно скажу.

Провожаю её до двери. На пороге она оборачивается.

— Граф… Уничтожьте их. За меня. За отца. За всех, кого они обобрали.

— Уничтожу, — обещаю я.

И это не пустые слова. У меня даже уже есть план.

Следующее утро начинается с тренировки. Даниил ждёт во дворе — неподвижный, как статуя, со шпагой в руке.

— Вы опоздали на три минуты, — говорит он вместо приветствия.

— Тяжёлая ночь.

— Тильгенову будет всё равно, какая у вас была ночь. Ему это лишь на руку.

«М» — мотивация от Ужина….

Берусь за шпагу, становлюсь в позицию.

— Сегодня работаем над защитой, — объявляет Даниил. — Тильгенов атакует агрессивно, быстро, не даёт противнику опомниться. Ваша задача — выдержать первый натиск и найти брешь.

Он атакует без предупреждения. Шпага свистит, я едва успеваю отбить. Отскакиваю, он наступает. Ещё удар, ещё. Я пячусь, защищаюсь, ищу момент для контратаки.

И вдруг что-то щёлкает. Тело само уходит в сторону, шпага описывает дугу, и остриё замирает в сантиметре от горла Даниила.

Он отступает, чуть склонив голову.

— Неплохо. Что это было?

— Не знаю, — честно отвечаю я. — Само получилось.

Физическая память Севы — уверен на все сто. Прежний владелец этого тела однозначно учился фехтованию. Движения записаны в рефлексах. Нужно только разбудить их.

— Ещё раз, — кивает Даниил.

Мы повторяем. Снова и снова. К концу тренировки я весь мокрый от пота,