Драконий отбор, или Нежеланная невеста-попаданка - Оксана Волконская

В кабинет мы вошли без объявления, и я слегка затормозила на пороге, вглядываясь в сидящего за столом мужчину. Наверное, так Витольд будет выглядеть лет через двадцать-тридцать. Те же черты лица, темные волосы, разрез глаз… Интересно, риде Матильде не обидно, что сын от нее не взял ни капли и вообще является копией отца?

Король Дитрих тем временем что-то закончил диктовать своему секретарю и, махнув рукой, отпустил его, после чего поднялся. Я же, в свою очередь, торопливо присела в реверансе, как и положено при появлении венценосного.

— Отец, позволь тебе представить риду Стефанию Кобрет, — церемонно проговорил Витольд, кидая на меня ободряющий взгляд. Дескать, не пугайся так, это всего лишь король, ничего страшного. И не важно, что в данный момент он буквально препарирует меня взглядом, точно видит насквозь.

— Вы очень похожи на свою матушку, рида, — неожиданно мягким тоном проговорил мужчина, позволяя мне встать. — В свое время она блистала при дворе.

Хорошо, что я уже была в курсе маминого прошлого — неожиданностью эта новость для меня не стала. Поэтому я лишь скромно улыбнулась и сказала:

— Благодарю, ваше величество.

Я вообще решила особо не отсвечивать, здраво рассудив, что все необходимое отцу Витольд расскажет сам. От меня лишь требуется присутствие и милая, ничего не значащая улыбка. Главное, ничем не вызвать гнев монарха, впрочем, как и его интерес.

— Даже удивительно, что рида Марианна предпочла покинуть наше общество, — тонко улыбнулся Дитрих, словно пытаясь меня просчитать. У меня невольно возникло ощущение, что он знает намного больше, чем хочет показать. Не удивлюсь, если ему-то точно известно, кто мой отец.

— Должно быть, у мамы были на то причины, — невозмутимо отозвалась я. — К сожалению, мне о них неизвестно. Как вы понимаете, меня в тот момент еще на свете не было, и я не могла стать свидетелем указанных событий.

Вот вроде и вежливо ответила, а все равно слегка уколола. Нет, политика — это явно не мое. Еще одна причина, по которой чаяниям Милли не суждено сбыться. Я просто не хочу жить в этом царстве лицемерия.

Странно, но мой ответ заставил Дитриха улыбнуться. Едва заметно, однако весьма искренне. И что это происходит-то?

— С этим сложно поспорить, юная рида, — согласился он. — Я так понимаю, в вас неожиданно начало просыпаться наследие вашего отца? Насколько мне известно, ваша матушка второй сущностью не обладает.

— Должно быть, ваше величество, — учтиво склонила голову я. — К сожалению, мама очень мало рассказывала мне об отце. И относительно сущности тоже не просветила. Ранее это никак не проявлялась. А сейчас… Сами понимаете, связаться с мамой мне сложно.

Я умышленно не сказала «не могу», помня о том, как драконы способны распознавать ложь. А вот такая обтекаемая фраза прозвучала нейтрально. Связаться с мамой действительно было сложно, однако не невозможно. Жаль только, что наш разговор прервался по непонятным причинам.

— А маркиз Ловел не может прояснить ситуацию? — выгнул бровь Дитрих, а у меня возникло ощущение, будто он меня проверяет. Интересно, что же все-таки натворил мой драгоценный дядюшка?

— Сомневаюсь, — сухо откликнулась я. — Мы длительное время жили не под его контролем.

Кажется, мой ответ удовлетворил короля. Он кивнул каким-то своим мыслям и сделал несколько шагов по направлению к шкафу, опутанному такой паутиной заклятий, что я даже затруднялась ответить: их больше сотни или меньше. Впрочем, они охотно пропустили владельца кабинета, и вскоре он извлек из шкафа хрустальный шар. Во всяком случае, внешне этот предмет очень напоминал атрибут гадалок моего мира. Вот только то, как бережно с ним обращался сам король, невольно вызывало настороженность и трепет. Он аккуратно поставил артефакт на стол, а потом предложил:

— Присаживайтесь, рида Стефания. Эта проверка может потребовать у вас сил.

Главное, чтобы после нее в кабинете короля не заполыхало все, что может. Такое мне вряд ли простят, а я еще слишком молода, чтобы так бездарно погибать.

Я осторожно опустилась на стул и с опаской покосилась в сторону артефакта, понятия не имея, что с ним делать. Мое замешательство заметил король и указал:

— Положите на него руки, рида Стефания. И попробуйте обратиться к той сущности, что просыпается внутри вас. Необходимо, чтобы вы услышали друг друга. Это поможет определить, дракон вы или нет.

Услышать того, о ком я понятия не имею? Занимательно, ничего не скажешь. Впрочем, с королями не спорят. Если, конечно, ты сам не являешься принцем. А Витольд молчит, значит, все идет, как должно. Надеюсь.

— Слышать не обязательно, — мягко вмешался мой предмет мыслей. — Достаточно просто потянуться к нему, почувствовать. В этом нет ничего страшного, Стефания.

Я негодующе на него посмотрела: сложно не заметить, как он упустил это дурацкое обращение «рида». Однако король то ли не заметил оплошности сына, то ли сделал вид. Вместо этого ободряюще коснулся моего плеча и сказал:

— Смелее, Стефания.

Прослыть трусихой в глазах сразу двух монарших особ мне не хотелось, и я осторожно коснулась руками шара. В пальцы ударили искорки, и я едва не одернула их обратно. Сделала глубокий вздох и положила ладони полностью, надеясь, что это действительно проверка сущности. А не какой-нибудь дурацкий артефакт правды.

Я прикрыла глаза, чтобы сосредоточиться и постаралась почувствовать ту силу, что так неожиданно во мне сегодня поселилась. Точнее спала до сегодня. И в какой-то момент увидела огненную искорку в темноте. Надеясь, что это не игры воображения, я постаралась осторожно приблизиться к ней. Каждый мысленный шаг давался мне с огромным трудом, а от искорки исходили настороженность и… Одиночество? Дремлющая во мне сущность чувствует себя одинокой? Мое сердце переполнилось жалости, страх прошел, и следующие несколько шагов дались мне куда легче. А потом мне в руку ткнулось… Нечто. Я затруднялась сказать, что именно, поскольку разглядеть не могла, изображение расплывалось, двоилось. Но это что-то ластилось ко мне, как маленький котенок, и я осторожно погладила его. И услышала едва заметное урчание огненной сущности. Кажется, моя ласка пришлась ей по вкусу. Затем сущность неожиданно разлетелось на мириады золотисто-огненных осколков, и я вернулась в реальность.

— Прекрасно, — пробормотал больше себе под нос Дитрих, внимательно глядя на меня и хрустальный шар, наполненный золотисто-огненными всполохами. — Так я думал. Рад, что мои предположения подтвердились.

Мне совсем не по чину было допытываться, что творилось в голове короля. К счастью,