Клевер желаний - Елена Теплая
Арно стоял с этим господином, которого он привез с собой. Они вместе подошли ко мне ближе. — Добрый день. Как добрались? — решила я оставаться вежливой, хотя внутри все дрожало от страха и презрения к этому человеку. Брат расплылся в улыбке: — Какая заботливая. Я тебя не узнаю. Он шагнул ко мне ближе, но перед ним стеной стали солдаты. Он скривил рот: — Муж стал тебя защищать? Ты беременна? Мужчина глянул на живот, но из-за складок платья маленький живот еще не был виден. Я не знала, что для меня лучше, поэтому молчала. Брат кинул взгляд на воинов, потом на меня: — Ладно, мое время все равно придет. — Матушка очень плоха и хочет тебя увидеть, — решила я перевести разговор на другую тему. Он хмыкнул, отвернулся и пошел по своим делам. Я выдохнула и вышла на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. Ричард проводил тренировку своих воинов. Он заметил меня и нахмурился. Рыцарь быстро приблизился ко мне: — Госпожа, через три дня мы уходим в поход и вам лучше все эти дни быть у себя в крыле. Так вы точно останетесь в безопасности. — Хорошо, я поняла. Сейчас вернусь назад. Он кивнул еще двум солдатам и те окружили меня. Теперь меня охраняли, как Президента Америки. Через несколько дней, как и обещал Ричард, войско начало собираться. Арно выехал еще утром со своими солдатами, а Александр и Ричард построили своих солдат к обеду. Я вышла на улицу, как мне и положено, вынесла кружевной платок и передала его своему мужу. Он даже меня не поцеловал. Его мрачное лицо говорило о том, что он меня видеть не хочет. Люция, по моей просьбе, передала платок Ричарду. Он увидел вышитые буквы на нем, поцеловал подарок и улыбнулся мне. Спрятал его себе ближе к сердцу. Сердце мое болело, что теперь я останусь одна в этом замке. Я осталась стоять на крыльце и смотреть на удаляющиеся фигуры тех мужчин, которые в последнее время мне были очень дороги.
43 глава
Уже месяц не было никаких вестей от моего мужа. Мы за это время изготовили и продали ещё три гобелена. На вырученные деньги мы сделали ещё один станок. Девушки теперь работали больше. Придумали несколько рисунков, и я даже смогла заказать порошок для покраски нитей. Один торговец рассказал, что может привезти шелковые нити, но это для нас пока было очень дорого. Может, в будущем, мы сможем делать и эксклюзивные гобелены, но сейчас мы работаем на массового покупателя. Я сидела на стуле и гладила свой животик, пока Мирел рассказывала про то, что одна из ткачих испортила гобелен. — А старая Ирма что говорит? Можно его исправить? Сестра пожала плечами и опустила голову. — Так! — хлопнула я по столу, — Не вешать нос, пошли разбираться. Тот, кто провинился — получает штраф. Мирел похлопала глазами: — Что значит штраф? — Получит зарплату меньше, а если повторится такая же ошибка, то перейдёт в другой цех. Покрасочный или прядильный навсегда. Девушка покрылась пятнами, сжала руки у себя на груди в молитвенном жесте: — Госпожа, прошу, больше такого не повторится. Она кланялась мне в ноги и пыталась поцеловать руку. — Хватит! За работу! Мне здесь слёзы не нужны. Мы или работаем, или нет. Она шмыгнула носом и пошла быстрым шагом по лестнице вниз. Когда мы спустились, то Ирма и некоторые девушки столпились и рассматривали повреждённый гобелен. — Придётся распускать всё, — проговорила старуха, — иначе рисунок поедет и не будет смотреться, тогда всю эту работу придётся под колесо в телеге запихнуть. Мы подошли сзади и посмотрели на масштаб катастрофы. Полотно было прорезано, и нитки начали раскручиваться. Нужно очень много распускать и скручивать с новой ниткой. Я вздохнула: — Тогда пусть распускает и заново всё переделает. Мирел, посчитаешь сколько дней на это уйдёт и вычтешь у неё из зарплаты. Девушка закивала и принялась за работу: — Я всё исправлю, всё будет сделано. Я ночью буду работать. Остальные расселись по своим делам и занялись делом, а старуха продолжила обучать девушек на новых ткацких станках. Казначей показался в дверях и кивнул мне, что он хочет поговорить. Мы поднялись с ним ко мне в кабинет. Хоть книги уже поселились на полках, но всё равно, по моим меркам — выглядел он бедноват. — Там торговец хочет с вами поговорить. Я кивнула, и управляющий вышел из кабинета. Через пятнадцать минут ко мне вошёл мужчина, и его слуги внесли несколько сундуков. Он бережно открыл каждый и показал мне, что в них спрятаны. В одном была дорогая фарфоровая посуда с голубой росписью, в другом — драгоценные камни и украшения, из них, в третьем — тонкие шелковые ткани, а в четвёртом — меха. Я осмотрела его предложения, покрутила кружки с изящными ручками, пропустила сквозь пальцы камни, погладила ткани и меха. — Слушаю вас, — повернулась я к торговцу. Он заулыбался, как хитрый лис. — Я хотел предложить вам свои товары. На вашем рынке нет покупателей на них, только такая умная госпожа может себе позволить такую красоту. Я кивнула ему: — Очень красиво, но зачем вы сюда приехали, если понимали, что покупателей на всю эту красоту сложно найти в этой стороне, «на моём рынке», как вы сказали? Он немного расстроился, потому что видел, что мои ручки не дрожат над его сундуками и я явно не восхищена всем этим многообразием. Я прошла к своему месту и села за стол. Казначей, довольный моей реакцией, потирал животик. — Я предполагал, что вы захотите выглядеть красиво и получить последние новинки в первую очередь. — Откуда вы узнали про нас? — В трёх днях езды здесь есть порт, где продавали ваш гобелен, и мужчина рассказал про ваши торговые ряды и условия торговли. Мне понравилось, что слава о нас начала распространяться. А то, что кто-то решил перепродать гобелен,
