Системный Друид. Том 4 - Оливер Ло

Крупный свежий кабан лежал у подножия валуна, уложенный с одним точным ударом в основание черепа. Охотник из тигра получался отличный, спору нет. Композицию он тоже выстроил с душой — туша по центру, мордой к самке, чтобы подарок смотрелся с правильного ракурса. Я готов был поспорить, что он её ещё и несколько раз перекладывал.

А вот дальше начиналось то, за что хотелось отвести взгляд.

Тигр держал дистанцию, как я и советовал. В этом я узнавал своего ученика, советы он усвоил. Держать расстояние — держу. Не давить — не давлю. Всё правильно. Вот только поза при этом напоминала не то аристократа на приёме, не то позирующего натурщика. Голова поднята чуть выше обычного. Хвост аккуратным кольцом вокруг лап. Серебристые разряды на хребте пробегали волнами — от плеч вниз и обратно, ритмично, тщательно. Будто он долго тренировался, глядя на себя со стороны.

Всё это великолепие он явно приберёг для демонстрации мощи. Пускал разряды сознательно, с видом начинающего оратора, разучивающего жесты перед зеркалом. Правда… выходило похоже на нервный тик. Или на мигающий фонарь на ветру.

Тигрица лежала на другом краю площадки, вполоборота к кавалеру. Рыжая шкура с тёмными полосами переливалась в солнечных пятнах, и по её виду было очевидно ровно одно: на соискателя ей глубоко плевать. Мазнула взглядом по кабану, затем по самцу, зевнула во всю пасть и отвернулась.

Рядом Луна прижала ладонь ко рту. Плечи затряслись.

Я смотрел на тигра и тихо опускал голову. Зверь усвоил форму советов и умудрился полностью вычистить из них содержание. Принести добычу — принёс. Дистанцию держит. Но всё это он упаковал в такой слой показухи, что любой наблюдатель видел одно, тигр увлёкся собственной красотой гораздо сильнее, чем самкой в паре шагов. В прошлой жизни я видел такое у амурских тигров в зоопарках, когда самцов растили в одиночестве. Они играли роль, потому что не знали, как иначе.

Луна вцепилась в мой рукав, давя смех. Глаза у неё блестели.

— Он что, ей показывает? — прошептала она так тихо, что я еле расслышал.

— Пытается.

— Это самое нелепое, что я видела в жизни. И одновременно самое…

Она не договорила. Тигр в эту секунду решил поднажать, пустил по хребту длинный разряд, который пробежал по всему телу и сорвался с кончика хвоста белой искрой. Искра щёлкнула по камню и оставила крохотный оплавленный след. Тигр покосился на самку. Та невозмутимо вылизывала лапу, глядя в другую сторону.

Луна уткнулась лицом в сгиб локтя и беззвучно тряслась.

Пора было вмешаться, пока зверь не спалил половину площадки из чистых амбиций. Я достал из котомки заранее отложенный кусок мяса и вышел из кустарника. Тигр повернул ко мне голову, разряды на шерсти погасли, и в янтарных глазах я прочитал смесь радости и растерянности. Мне он был рад. И смотрел при этом с немым вопросом: «Я же всё делаю правильно?».

«Нет, дружище. Ты делаешь смешно».

Я положил мясо на камень. Тигр подошёл, опустил голову и съел, всеми поджатыми мышцами демонстрируя, что пришёл сюда не за едой, это просто формальность. Поднял морду и снова посмотрел на меня.

Я перевёл глаза на тигрицу, после — на кабана, и вернулся к самцу. Медленно показал рукой — опустись. Убери всё лишнее.

Тигр проследил мой взгляд. Посмотрел на кабана, на самку, на меня. В янтарных глазах зажглось то, что у человека я назвал бы работой мысли — зверь переводил мои жесты на свой внутренний язык. Потом он медленно опустился рядом с подношением и лёг, вытянув передние лапы и уложив на них голову.

Разряды на шерсти выключились. Серебро перестало мерцать, шкура легла ровно, и зверь просто оставался на месте. Никого ни в чём не убеждая. Ничего не демонстрируя. Просто присутствовал.

Вот это уже было похоже на правду.

Тигрица всё ещё вылизывала лапу. Прошло время, и рыжая голова повернулась к самцу. Вылизывание остановилось. Она смотрела на него так, как я бы не рискнул толковать вслух, но равнодушия в этом взгляде стало меньше. Гораздо меньше.

Луна стояла у края кустарника, прижимая лук к груди. Не шевелилась и дышала мелко, чтобы не выдать себя, а глаза её перебегали от одного тигра к другому с детской жадностью. Такого в бестиариях не печатали.

Громовая тигрица встала и двинулась к Луне, а не к тигру. Пошла медленно, с остановками, низко опустив голову и принюхиваясь к воздуху с каждым шагом. Луна побледнела, но с места не сдвинулась — и это было правильно. Я стоял рядом, готовый вмешаться, хотя уже знал, что не понадобится.

Самка подошла вплотную и осмотрела Луну деловито и спокойно, как осматривают нечто незнакомое, но принесённое тем, кому доверяешь. Я понимал, что она делает. Тигрица помнила, кто открыл клетку с рунными решётками в замке де Валлуа. Раз я привёл сюда эту девушку — значит, она под моим присмотром, вопросов больше нет. Хищница ткнулась мордой в рукав Луны, коротко фыркнула и отошла обратно к своему краю площадки, потеряв к девушке всякий интерес.

Луна выдохнула так тихо, что звук растворился в шорохе ветра. Пальцы её побелели на древке лука.

Мы уходили от скал молча. Луна заговорила, только когда тропа увела нас обратно в ельник и площадка скрылась за деревьями.

— Я читала в Академии, — голос у неё чуть дрожал, и она справлялась с бурей эмоций на ходу, — что мана-звери четвёртого ранга обладают интеллектом на уровне способного ребёнка. Базовые эмоции и территориальные инстинкты, поверх которых встроены охотничьи стратегии. Описания занимают полстраницы в бестиарии. Несколько строк параметров, ядро, стихия, уровень угрозы и рекомендации по отлову.

Она замолчала и обернулась назад, туда, откуда мы пришли.

— А там зверь ухаживает за самкой. Старается и ошибается, пробует снова. У него есть гордость и неуверенность, и он слушает тебя, потому что ты для него авторитет. В полстраницы бестиария такое не уместишь. Здесь целая жизнь, про которую Академия молчит. Только непонятно, почему они это делают, или это доступно только таким, как ты, кто понимает лес и его обитателей?

Я шёл рядом и молчал. Говорить было нечего, Луна сама пришла к выводу, к которому я в прошлой жизни приходил годами, наблюдая за зверями в естественной среде. Учебники описывают виды, но личности открываются только в поле, и никакая таблица ядер и стихий их не заменит.