Попаданка. Комедия с бытовым огоньком - Елена Саринова

— Та-ак, — диван у стены скрипнул, я, выдохнув, воздела к балочному потолку глаза. В это время шустро хлопнула дверь (убёг подлец), и приземлившийся меж подушек мужчина нараспев, неспешно сказал. — Та-ак. И чего я еще не знаю, в компанию к уже услышанному, о своей дражайшей жене?

А-а, что теперь⁈ Понукай и лети!

И как Варвара могла такого любить? Статусно принаряжен, да. Однако ни плеч, ни осанки. На лице понурые крашеные усы, болезненная отечность. Лишь глаза, да. Собачьи. Они могут быть трогательно преданными у мужчин или умильно тоскливы… И вот глядя в эти глаза, которые сейчас выражали лишь ленивый такой интерес, я тихо произнесла:

— Не знаю, что и сказать.

— Не знаешь, — откинувшись на подушки дивана, закинул ногу на ногу мой, пока еще, муж. — А я вот явно прогадал, увольняя этого управляющего, как его? Кострова. Толковый оказался мужик. Пристань тут вся, — обвел он взглядом четыре бревенчатые стены. — Овощи в оранжереях. Цветы вот наклаʹдные, думаю. Не с руки. Хотя, если их в столицу в спецвагоне везти. Я решу. А ты, давай, Варя, в усадьбу и собирайся. Без присмотра погуляла, хватило. А я из Карачарова прямым поездом на неделю в Берлин. Дела службы. Проведаю Иду Палну, пусть тоже возвращается. Нафыркалась, хватит. И заживем все, как в старые времена… Э-эх… Когда там ваш кофе принесут? Убежал ведь давно.

— Нет.

— Ну, это по здешним меркам «нет». А по привычным нашим, давно. И что ты еще стоишь, Варя? На чем ты сюда прикатила? Иди.

— Нет.

— Да что значит, «нет»⁈ — а вот и голос у собачки прорезался.

— Никуда я не иду, не еду. И… мы немедля разводимся.

Надо было видеть теперешнее лицо Аркадия Платоновича Батурина. Какая там лень? Он словно пудель перед мячиком весь вдруг, встрепенулся:

— Девочка моя, — произнес ошарашенно. — Почуди́ла и кончай. Я же знаю тебя. Вернемся, будут тебе подружки, пончики, туфельки и платьица. А что до… до ребеночка от Милы, то там полный капут, не дури и не ревнуй. Ребеночек оказался… смуглым. И я тебе кое-что еще расскажу, что надо будет подружкам обязательно говорить.

— Да пошел ты к черту, — нет, простите, но терпеть подобное? Не хочу и ради здравого смысла не буду! — Со своей любовницей, руками алчными, гнилой душонкой к черту иди! Мы разводимся. Мой нотариус подготовил все документы. Там всё, чтобы доказать — я прожить без твоей опеки смогу. Выписка из банка о размере счета, налоговые отчеты. И заявление о компенсации моих наследственных прав. Я ясно выразилась⁈

— Как ты хороша, когда злишься.

— Что⁈

— И почему ты раньше не была вот такой? Девочка моя…

— С-старый извращенец.

— А слова то какие!

— Мы разводимся!

— Мечтательница. Как была дурой, так и осталась, — внезапно подскочил с дивана супруг. — Хоть и стала такой… — сальный взгляд скользнул вдруг, по мне. — Но, дура. Кто ж тебе разводиться позволит? У меня положение, связи. И ты до кончины моя.

— А хочешь, я тебе ускорю? — я непроизвольно сощурилась.

Мужчина напрягся:

— Не понял. Варвара?

— Кончину. Ты имел ввиду чью? Свою?.. Разводимся. Не доводи меня до грех… тьфу! Суда! Там, обещаю, будет весело.

— Да в чем причина то? — искренне негодуя, рявкнул супруг. — Жила, как сыр в масле каталась.

— А надоело быть «сыром»! У меня есть своя наследственная усадьба, земля, деньги, есть уважение. Ты мне зачем? В каком из этих пунктов ты мне нужен? Мы разводимся. Всё! Последний шанс, супруг. Говори «да».

— Да с чего, вдруг? Х-ха! Ха-ха! Тебе твой нотариус не сказал, каков процент успеха у подобных «разводов»?

— Обещаю, у нас будет, всё, как не у всех. Так, значит, нет?

— Нет, дурная девка! Шлюха!

— Рогатый козел! Прости меня, Отец Василий за сквернословие. «Нет», значит, «нет». Готовься.

— А я еще раз сказал, собирайся!..

* * *

Глава 49

Ведьмовское начало…

Скорое наступление самого ожидаемого праздника, Рождества, чувствовалось в столице империи везде. Уличного снега, если честно, в ней скопилось, не разживись (не то, что у нас в волости сугробы к концу ноября). Снег в Москве чистили и сурово вывозили куда-то. А из самого чистого на площадях складывали городки и детские горки. Главная имперская горка традиционно спускалась от Кремля и к реке. Иллюминация там уже сверкала ярче всех предрождественских звезд. Но, горожан не пускали — Москва не встала. Точнее, встала, но ненадежно — не та пока у речного льда толщина.

Мы с Нифонтием обитали в Москве, на Ва́рварке, лишь сутки всего. Заняли уютный гостиничный номер рядом со старым, как сама столичная история, и белостенным как зуб праведника Английским двором. Поездке этой предшествовало решение и разговор. Разговоров было много. Однако «тот самый» состоялся в аккурат после «семейного скандала» на ветренных задворках переговорного дома.

Туда меня, минуя главную дверь, потянул, вцепившись зубами в подол платья, мой дух. Я потом поняла смысл. А сначала клокотало и било. Клокотало и било.

— И чего так разошлась? — Нифонтий напротив, всем своим видом выражал полный от произошедшего восторг. — Вполне предсказуемый результат.

— А-а э-эм!..

— И будто тебя лично «сыром» назвали. Хм-м. Не тебя ведь?

— Не-ет, — припечатала я. И скрестила руки на вздымавшейся от гнева груди. Ветер, вывернувший из-за кустов, немилосердно всколыхнул мой подол и вихрем взвился вверх к волосам. Щекотно… — Нет, — уже спокойнее и как-то смиренно ответила, смахнув с лица пряди. — Но, не думаю, что Варвара была такой уж… такой…

— Легкомысленной? Недалёкой? — дернул хвостом, выглядывающий за угол кот. — Вр-роде стихло, — и вдруг, подпрыгнул в неожиданном развороте. Будто ужалил кто. И прямо в тощий котовий… — Так! У нас мало времени. Что делать будем?

— Что делать? — хмыкнула, наблюдая за внезапным котом. — Прежний план «показательного обогащения» провалился.

— Ты лишь цену себе набила, — съехидничал дух. — Но! Подготовила базу.

— Для чего? — чтоб его, ветер, волосы!

Нифонтий изумился, что смотрелось крайне потешно на неприспособленной под эмоции котовьей «физиономии». Но, он смог:

— Как это, для чего? Для самостоятельной жизни! Счастливой! А теперь пора бы уж вспоминать.

— Что я ведьма? А у ведьм есть свои алгоритмы действий и…

— Рычаги! Молодец!

— Ага! — подбоченилась я. — Но, кое-какая подготовка нужна… Нужна.

В следующий миг дверь, из которой мы недавно с котом стратегически вынырнули, глухо шибанув о косяк, распахнулась. И едва не приложила по пути решительную меня прямо в лоб. И вот тут я поняла задуманный духом «отступательный план». Увидь