Системный Кузнец VIII - Ярослав Мечников

Восемь. Семь метров.

Цзянши прыгнула вбок, на соседнюю крышу. Дранка затрещала под ударом, серая фигура перекатилась по коньку и замерла, вытянув шею. Нюхала.

Потом — вниз. Тварь спрыгнула на землю тяжело. Два рваных прыжка — мимо тела женщины, в мою сторону. Потом ещё один — дальше, левее. Искала.

Я стоял неподвижно, вжавшись спиной в стену дома. Кувалда прижата к груди. Рот зажат ладонью — пар от дыхания мог выдать. Сердце колотилось в горле, но заставил его не стучать. Двадцать лет практики — задержка дыхания, контроль пульса, на задымлённых лестничных клетках учишься дышать медленно, или не дышишь вовсе.

Тварь прошла мимо. Семь метров. Шесть.

Остановилась.

Чёрные провалы раздулись, втянув воздух. Голова качнулась вправо, влево. Шаг в мою сторону. Пять метров.

Я перестал дышать.

Четыре с половиной — это уже совсем критично.

Видел каждую трещину на серо-зелёной коже. Видел жёлтые зубы за приоткрытыми губами. Видел, как чёрные когти скребут воздух, ощупывая пустоту. Масло на моём лице жгло кожу, но я не моргал, не шевелился, не существовал.

Тварь стояла так близко, что чувствовал холод, идущий от неё — пустота, тянущая тепло, как дыра в стене тянет сквозняк. Понимал, что не могу сейчас атаковать, мертвец слишком состредоточен — уйдет от любого удара. Нужно ждать или увеличивать дистанцию.

Секунда.

Две.

Цзянши дёрнула головой, издала разочарованный стрёкот и отвернулась. Сделала рывок вправо, прочь от меня, обратно к телу женщины.

Я выдохнул. Медленно, через стиснутые зубы — так, чтобы пар ушёл вниз, к земле.

Тварь вернулась к женщине — нагнулась, ноздри раздулись, понюхала раз, другой. Тело уже остыло, Ци ушла. Мертвец потерял к ней интерес, выпрямился и затоптался на месте, крутя головой.

Я следил за ней, выглядывая из-за угла, и ждал. Кувалда в руках — готовая.

Тварь вновь двигалась в мою сторону — не видит, но идёт сюда. Ноздри работают, голова мотается. Прочёсывает улицу, как слепая собака ищет миску. Цзянши замерла, повернула голову прямо на меня. Чёрные провалы ноздрей раздулись до предела, и тварь прыгнула.

Рефлекс сработал раньше мысли. Я уже двигался — шаг влево, разворот на опорной ноге, кувалда пошла по дуге низко, почти параллельно земле — не боевой замах, а рабочий. Как на пожаре выбиваешь дверь: шаг, разворот, выброс. Тело следует за инерцией.

Тварь летела чуть левее, чем я стоял, — слепой прыжок, наугад. Головка кувалды встретила её ногу ниже колена.

Звук, как будто ломается толстая ветка под сапогом. Кость хрустнула, нога сложилась под неестественным углом — сухожилия натянулись, но не порвались, удержав обломки вместе.

Отдача прошла через рукоять, от ладоней в плечи. Знакомое ощущение — попал. По кости, по камню, по металлу — удар есть удар.

Цзянши перекрутилась в воздухе, потеряв вектор прыжка. Ударилась головой о мёрзлую землю, проскользила по грязи, выбив фонтан ледяной крошки. Заскрежетала от потери равновесия.

[Попадание: Перелом большеберцовой кости (левая)]

[Эффект: Снижение мобильности противника — 30 %]

[Ядро Ци: Не повреждено]

Не убил, но замедлил.

Я уже бежал от неё. Пять шагов, шесть, семь — увеличивал дистанцию. Ноги заплетались, кувалда тянула руку к земле, но заставлял себя двигаться — прочь, разорвать контур.

Восемь метров.

Остановился. Прижался к углу дома, зажал рот.

Цзянши рванулась следом прыжком-рывком. Приземлилась в шести метрах. Голова замоталась влево, вправо, вверх.

Пусто.

Тварь била когтями по земле, выдирая мёрзлые комья. Щёлкала челюстью раз, другой, третий. Рычала, не находя цели. Меня не было — растворился.

Я стоял за углом и не дышал.

Десять секунд. Двадцать.

Тишина.

Я стоял, привалившись к бревенчатой стене, и чувствовал, как трясутся ноги. Пот заливал глаза, но не мог вытереть — не мог шевельнуться.

Тварь ковыляла посреди улицы, слепо водя головой. И тут — звук.

Из дома через два от меня, из-за закрытых ставен. Скулёж, тихое, подавленное всхлипывание — ребёнок пытается плакать тихо, но не может — страх сильнее.

За ним — шёпот. Взрослый голос, женский, надломленный:

Голова цзянши дёрнулась в сторону звука. Белые бельма зафиксировались. Ноздри раздулись.

Стрёкот — резкий, как удар хлыста, и тварь сорвалась с места.

Даже со сломанной ногой двигалась быстрее, чем я мог бежать. Два рывка — и серая фигура уже у двери. Удар плечом — дерево затрещало, но выдержало. Второй удар — когти впились в доски, выдирая щепки. Из-за двери — визг, переходящий в непрерывный детский вой.

Всё начиналось заново.

«Дверь не выдержит. У меня десять секунд, может, пятнадцать. Потом — ещё один дом, ещё одна семья, ещё один ребёнок, который не проснётся.»

«Как Брик.»

Я оторвал спину от стены. Перехватил кувалду двумя руками. Левая включилась слабо, но хват есть, и побежал.

Тело отказывало — ноги ватные, тяжёлые, каждый шаг — усилие, от которого темнеет в глазах. Лёгкие горели, кувалда в руках весила тонну. Но впереди — стук.

БУМ!

Дерево трещало. Треск был густым и мокрым — доски расходились, выплёвывая щепки. Тварь рвала дверь когтями и плечами, висла на ней, как пёс, вгрызающийся в ногу загнанного оленя.

И детский визг — непрерывный, на одной ноте, женский голос, срывающийся — уже не шёпот, а молитва. Слов не разобрать — только ритм, быстрый и надрывный.

Пятнадцать метров.

Мокрый снег под ногами. Сапог скользнул — нога ушла в сторону, и я едва не рухнул, хватаясь свободной рукой за столб, вросший в грязь. Удержался. Кувалда стукнула о дерево.

Двенадцать.

БУМ! — треск громче. Доска в двери лопнула, в пролом метнулась серая рука, пошарила в темноте и вцепилась в край доски, выдирая её с мясом.

Десять метров.

Видел спину мертвеца — серая, горбатая, в лохмотьях просмолённой ткани. Тварь висела на двери, упираясь в землю одними руками, и когтями рвала доски, расширяя пролом.

Восемь метров.

Масло ещё работало — тварь не оборачивалась. Занята. Я сокращал дистанцию, вбивая каждый шаг в землю — не тихо, я уже не мог тихо — сапоги чавкали, дыхание хрипело, но треск дерева и визг заглушали всё.

Шесть.

Перехватил кувалду двумя руками. Левая кисть сомкнулась на рукояти. Двумя надёжнее — больше рычаг, больше сила.

Пять.

Мертвец замер.

Когти застыли в дереве. Тело, до этого ритмично бьющееся о дверь, вдруг окаменело. Голова дёрнулась рывком, как у птицы. Профиль — серый нос, провалившаяся скула, чёрная полоса рта. Потом — анфас. Белые глаза нашли меня.

Четыре метра.

Ноздри